Хэппенинг заказывали?

(Художественные приключения)

 

          Наиболее нелепые или скучные места данного текста представляют собой цитаты из следующих материалов:

          Война (арт-группа) — Википедия

          http://ru.wikipedia.org/wiki/Мандзони,_Пьеро

          http://free-voina.org/post/26409483756

          Стенограмма заседания учёного совета ИИИ АН СССР 25 января 1959 г.


          На выставке авангардной арт-группы "Вуйня" было, как обычно, безлюдно.

          Креативный лидер арт-группы, современный художник Леонид по прозвищу "Лёня Чокнутый", сидел в углу помещения выставки и сочинял очередной арт-манифест "Вуйни". Арт-манифест насчитывал уже полдюжины пунктов типа

          "Мы — арт-мастера символического акционизма";

          "Хватит копировать чужие арт-стратегии и эксплуатировать чужие арт-наработки";

          "Мы создадим арт-активистов и вложим в них наши арт-идеи";

          "Мы начнём действовать как партизанский арт-отряд в гражданской освободительной арт-войне народа против оккупационного режима властей и полиции";

          "Мы сами станем арт-бандитами, арт-партизанами, арт-террористами. И призываем всех последовать нашему арт-примеру";

          "Мы уже доказали, что гражданам принадлежит арт-право переворачивать мусоровозки, как только им это приспичит. Теперь наша главная задача — ещё шире раздвинуть рамки свобод для обычного арт-революционера. Нам нужны художники, чтобы трансформировать искусство в арт-политику".

          Коллега Леонида по арт-группе "Вуйня", ещё один современный художник по имени Олег и по прозвищу "Козлёныш", позёвывая, ходил по залу и обновлял выставленные арт-объекты. Почти все они представляли собой заключённые в рамки или выложенные на подставках арт-объедки, которые участники арт-группы "Вуйня" собирали на ближайших помойках. Современный художник Олег постоянно мечтал о том, чтобы какой-нибудь тупой и внушаемый богач купил наконец за пару-тройку миллионов долларов — обычную цену творений Джексона Поллока или Энди Уорхола — хотя бы один их арт-объедок.

рисунок

рисунок

рисунок

          Гулко хлопнула уличная дверь, открылась внутренняя дверь вестибюля, и в помещение выставки вошли двое посетителей: широкоплечий двухметровый детина и среднего роста очкарик.

          — Скажите, это здесь происходит эвент арт-группы "Вуйня"? — спросил очкарик.

          — Здесь, здесь, — гостеприимно заулыбался давно соскучившийся по зрителям художник Леонид. — Хотите посмотреть?

          — Ну да, если можно, — очкарик и детина принялись с любопытством крутить головами, приглядываясь к расставленным по залу предметам.

          — Экскурсию по нашему эвенту лучше всего начать, — объявил художник Леонид, — знакомством вот с этим экспонатом: перед вами инсталляция под названием "Битые кирпичи. Арт-объект № 1".

рисунок

рисунок

          — А кто автор данного произведения? — поинтересовался детина, разглядывая большую кучу грязных кирпичей.

          — Автор — вся наша арт-группа, — с гордостью произнёс художник Леонид. — А вот это — инсталляция "Битые кирпичи. Арт-объект № 2". Впечатляет?

рисунок

          — Очень, очень круто, — согласился очкарик. — А можно показать что-нибудь ещё, кроме битых кирпичей?

          — Разумеется, можно, — приглашающе взмахнул рукой художник Леонид. — Давайте пройдём вон туда, в конец зала. Да-да, сюда. Вот это, — Леонид указал на подвешенные к потолку гирлянды пустых консервных банок, — воздушная инсталляция "Трофеи из бака. Арт-объект № 48". Можете подёргать инсталляцию за верёвочку.

рисунок

рисунок

          Посетители по очереди подёргали за верёвочку, и консервные банки нестройно загремели.

          — Их звон символизирует похороны старого и прогнившего искусства, — торжественно сообщил художник Леонид.

          — Всего лишь символизирует? — сочувственно переспросил очкарик. — Далеко, значит, пока до реальных похорон?

          — Не так уж и далеко, — назидательно изрёк подошедший из дальней части выставки современный художник Олег: он был в арт-группе специалистом по замудрёным выступлениям перед публикой. — Старое искусство со всеми этими бездарными Леонардами, Рафаэлями, Тицианами и прочими мозгополоскателями всё более и более остро нуждается в благодетельном уничтожении.

          — А место старых мозгополоскателей должны будете, как я понимаю, занять вы? — проницательно предположил детина.

          — Всё правильно, — кивнул художник Леонид. — Это наша самая программная мечта. Публике уже давно пора очистить мозги от застойных стереотипов, чтобы она смогла наконец впитывать искусство революционеров.

          — Простите, но где они — революционеры? — принялся удивлённо оглядываться очкарик.

          — Так это мы и есть, — с энтузиазмом отрекомендовались современные художники.

          — Что-то я нигде не замечаю тут особой революционности... — с сомнением почесал нос детина.

          — Давайте пройдём сюда, — многообещающим тоном позвал художник Леонид. — Всё вот это — плакаты с мест нашего символического акционизма.

          На стене висели разнокалиберные плакаты с надписями: "Путькин план", "Я хочу халву есть, я хочу на Путьку сесть" и "Сношайся за наследника Медвежонка".

рисунок

рисунок

рисунок

рисунок

рисунок

рисунок

          — Ну как, не слабо? Революционно? — заранее купаясь в лучах восхищения, наперебой принялись выспрашивать у посетителей современные художники.

          — Знаете, что меня здесь озадачивает? — разочарованно вздохнул детина. — Почему у столь вроде бы радикальных протестантов на всех их лозунгах фигурируют сплошь деспотические "Путьки" и "Медвежата"? Зачем революционерам нужно это непременное наличие деспотов? Может быть, всё дело в том, что данные якобы революционеры просто не могут представить себе общество, в котором уже нет никаких деспотов? То есть, может быть, на самом деле это вовсе и не революционеры, не сотрясатели основ, а всего лишь сотрясатели воздуха?

          — Ну что ты, что ты, — принялся увещевать детину очкарик. — Разве можно о таком говорить? Нам же объяснили: это символический акционизм...

          — Да, да, — подтвердили оба художника. — Вы знаете, что наше арт-представление "Мордовский час" признано газетой "Re: акция" самым хулиганским перформансом?

          — Газетой "Re: акция"? О, неужели самой газетой "Re: акция"? — на лице детины изобразилось крайнее почтение. — А её, часом, не вы сами издаёте?

          — Нет, её издают наши друзья, — всё тем же назидательным тоном возразил художник Олег.

          — Ах, вон оно что: ваши друзья... — понимающе закивали детина и очкарик. — Ну да, это, конечно, в корне меняет дело: тут вы не сами себя похвалили, тут вас похвалили ваши друзья...

          Современные художники довольно задрали носы.

          — Итак, значит, сама данная выставка — это эвент, — констатировал очкарик. — А ваш "Мордовский час" — это перформанс. А битые кирпичи и консервные банки — это инсталляции. Но, мы слышали, у вас тут должен быть ещё какой-то хэппенинг. Правильно?

          — Да, всё правильно, — не стал отрицать художник Леонид. — Этот самый хэппенинг и есть главное произведение нашего искусства. Хотите посмотреть?

          — За тем и пришли... — пробурчал детина.

          — Что же, смотрите. — Современные художники, давясь от хихиканья, дружно повернулись к посетителям спинами, синхронно сняли штаны и показали посетителям голые задницы. — Ну, как впечатление?

          — И это всё? — в тоне детины чувствовалось большое недоумение. — Это и есть ваше главное произведение искусства?

          — Да, самое что ни на есть главное, — современные художники с гордостью натянули штаны и повернулись к посетителям лицами.

          — Знаете, я где-то слышал, — детина скептически покачал головой, — что произведением искусства может считаться только... м-м... что-нибудь такое, чего не в силах создать подавляющее большинство людей. А ваш вполне оскорбительный для зрителей хэппенинг — это какое-то очень уж простенькое представление. И никаких затруднений в создании тут не прибавляет даже его некоторое неприличие...

          — Хм, неприличие... — снисходительно фыркнул художник Олег. — Да, мы в курсе, что это ваше "большинство людей", серое и отсталое, сочтёт наш хэппенинг всего лишь чем-то, нарушающим правила приличия. Потому что у этих жалких и косных людишек нет ни художественной смелости, ни прочих способностей для правильного восприятия нашего произведения искусства, нашего акционистского шедевра...

          — Ибо на самом деле произведение искусство — это просто то, что создал художник, — просветил посетителей Леонид.

          — Да, да, всё верно, — поддержал версию Олега очкарик. — Превращение чего-либо в произведение искусства зависит только от контакта с художником. Любого контакта. Вот, например, в 1961 году итальянский авангардист Пьеро Мандзони сначала запаял в консервные банки собственные экскременты, а затем продал их любителям искусства. Все эти банки имеют надписи на четырёх языках: "Дерьмо художника".

рисунок

рисунок

рисунок

рисунок

рисунок

          Леонид и Олег одобрительно заулыбались: ушлый Мандзони был их кумиром и идейным вдохновителем.

          — Ах, вот, значит, как обстоят дела? — на лице детины опять изобразилось глубочайшее почтение. — Но каким же образом можно опознать этот "контакт с художником"? То есть как определить: кто является художником?

          — Художник — это творец, это тот, кто не копирует чужие арт-стратегии и не эксплуатирует чужие арт-наработки, — отбарабанил затверженную назубок формулировку Леонид. — А кроме того, художник — это тот, кто нашёл смелость провозгласить себя художником и затем действовать как таковой.

          — Вы сказали "кто нашёл смелость провозгласить себя художником"? — ехидно переспросил детина. — Похоже, подобная якобы уникальная смелость доступна практически каждому человеку...

          — Нет-нет: провозгласить себя художником и затем действовать как художник может далеко не каждый, — в голосе художника Олега зазвучали героические нотки. — Ибо настоящему художнику должно быть безразлично, что он получит за своё творчество: всемирную славу или уголовное наказание...

          — Они, наверное, имеют в виду то, — пояснил детине очкарик, — что за их рисунок гигантского фаллоса на разводном мосту или за переворачивание милицейской машины вполне можно было схлопотать тюремный срок...

          — Вы нас абсолютно правильно понимаете, — одобрительно кивнул художник Леонид. — Поэтому попробуйте — у вас сие должно получиться — подойти к нашему хэппенингу не как к асоциальному действу, а как к некоему произведению высокого искусства. Настройтесь на адекватную волну: неужели вы встречали на какой-нибудь другой художественной выставке что-либо подобное, неужели для вас не очевидно, что эта наша арт-наработка — она совершенно уникальна?

          — Да-да, к феномену хэппенинга никак нельзя подходить с обычными мерками, — опять поддержал современных художников очкарик. — К сожалению, мало кто способен в полной мере воспринять шедевры провокативного реализма... Именно поэтому, как я понимаю, зрители и не рвутся посетить данный эвент...

          — Что поделать: такова участь всех мастеров, опередивших своё время, — с удовольствием поддакнул очкарику, походя подбросившему новенькое словосочетание — "провокативный реализм" — художник Олег.

          — Ах, какие это, наверное, страдания, что вы прозябаете в почти полной безвестности, — посочувствовал очкарик современным художникам.

          — Прозябать в безвестности при жизни — это удел вообще всех гениев, — великомученически вздохнул художник Леонид. — Нас оценят, увы, только после смерти...

          — Вы что, на полном серьёзе считаете себя гениями? — изумился детина.

          — А вы разве не замечаете, с какой мощью и решительностью мы раздвинули границы человеческих представлений об искусстве? — обиженно спросил художник Олег. — Такая задача по силам только гениям...

          — Да-да, от вашего раздвигания границ искусство трещит уже по всем швам, — опять польстил художникам очкарик. — Кстати, ты же сам, — обратился очкарик к детине, — упрекнул их хэппенинг за простоту. А ведь, как известно, всё гениальное — просто...

          — Тогда самое гениальное, — язвительно скривился детина, — это объявить выставкой пустое помещение, а её экспонатами — самих посетителей... Появляется посетитель — возникает произведение искусства...

          — Или, если размер произведения не ограничен, — подхватил мысль детины очкарик, — то его можно назвать бесконечно большим или бесконечно маленьким. И, соответственно, проводить затем выставки невоспринимаемых шедевров. Невоспринимаемых по причине их экстремальных размеров.

          — Либо из-за их идеальной прозрачности, то есть невидимости, — кивнул детина. — Но здесь до этих идеалов гениальности пока всё же далековато...

          Неравнодушие двух посетителей к забытой всеми выставке было столь явным и неподдельным, что их личности наконец вызвали у современных художников встречную заинтересованность.

          — Ребята, а вы сами кто такие? — спросил художник Леонид. — Чем занимаетесь?

          — Лично я — мелкий хулиган, — хмуро прогудел детина. — Выражаюсь нецензурно, угрожаю расправой. Обычно вон ему. — Детина кивнул на очкарика.

          — Выражаетесь нецензурно? — Художники снисходительно улыбнулись, показывая, что оценили юмор детины. Они ведь и сами были хулиганами.

          — А я, как и вы, художник: использую его, — очкарик показал на мелкого хулигана, — для создания произведений искусства.

          — И что же собой представляют ваши произведения искусства? — проявили Леонид и Олег профессиональный интерес.

          — Это, как и у вас, хэппенинги, — ответил очкарик. — Хэппенинги нашей арт-группы "Козья ностра".

          — "Козья ностра"? — поднял брови Леонид. — Олег, ты слышал про такую арт-группу?

          — Нет, в первый раз слышу, — отрицательно помотал головой Олег и обратился к очкарику: — Эта ваша... как её... э-э... "Козья ностра" — она, наверное, совсем недавно образовалась?

          — Да-да, совсем недавно, — кивнул очкарик. — И пока наша арт-группа, в общем-то, невелика: человек пятнадцать, не больше. Но зато все ребята у нас как на подбор: типа вон его, — очкарик показал на детину.

          — Мы-то пришли к вам вроде как на разведку, — хмуро поведал художникам детина. — Чтобы теперь рассказать про эту выставку остальным нашим ребятам. Их тут, наверное, многое впечатлит. Завтра все сюда придём.

          — А ваш хэппенинг завтра покажете? — спросил Леонид. — Кстати, он у вас, как — нравится публике?

          — Очень, очень нравится, — с гордостью заулыбался очкарик. — Между прочим, мы этот хэппенинг можем и прямо сейчас показать...

          — Прямо сейчас? Ну тогда показывайте, конечно, — приглашающе кивнул Олег. — Вам для антуража что-нибудь потребуется?

          — О, совсем немногое: просто продемонстрируйте, пожалуйста, ещё раз ваш замечательный хэппенинг, — попросил очкарик. — Понимаете, обстановкой для нашего хэппенинга всегда являются именно чужие произведения искусства...

          — Нет проблем, один момент... — современные художники опять дружно повернулись к посетителям задницами и опять синхронно сняли штаны.

          — Ну как? — не поворачиваясь, спросил Леонид.

          — Просто классно, — сообщил детина и дал Леониду по голой заднице такого пинка, что Леонид пролетел пару метров вперёд и плашмя шлёпнулся на пол.

          — Ты что, совсем ох...л? — завопил Леонид с пола.

          — Ты что, забыл, что выражаться нецензурно — это моя прерогатива? — недобро надвинулся на Леонида мелкий хулиган.

          — Коллеги, — миролюбиво обратился к современным художникам очкарик, — то, с чем вы сейчас столкнулись — это ведь тоже не что иное, как хэппенинг. Поэтому попробуйте — у вас сие должно получиться — подойти к нашему хэппенингу не как к асоциальному действу, а как к некоему произведению высокого искусства. Настройтесь на адекватную волну: неужели вы встречали на какой-нибудь другой художественной выставке что-либо подобное, неужели для вас не очевидно, что эта наша арт-наработка — она совершенно уникальна?

          — Да вы понимаете, что переходите все границы? — истошно завизжал современный художник Леонид. — Вы знаете, что вам за это могут впаять срок?

          — Всё верно, — согласился очкарик, — мы точно так же, как и вы, переходим все прежние границы искусства. Правы вы также и в том, что нам за это вполне могут дать тюремный срок. Но мы, как и вы, художники. А художникам, как известно, всё равно, за что получать уголовное наказание: за рисунок гигантского члена на разводном мосту, за переворачивание машин или за рукоприкладство к произведениям искусства. Ведь вы, ребята, всё-таки как-никак гении, великие художники, и потому, прикладывая наши руки и ноги к вам, мы тоже создаём великое искусство. Наш хэппенинг носит название... э-э... "Мордоворотский час".

          Пока очкарик разглагольствовал, современный художник Олег потихоньку вытащил железный прут из ближайшей инсталляции "Битые кирпичи плюс гнутая арматура. Арт-объект № 18" и, спрятав его за спину, подкрался к детине сзади. Но тот был наготове, и едва только художник Олег с максимального замаха разогнал прут, чтобы нанести им удар, детина ловко увернулся от просвистевшего мимо его головы прута и зубодробительным хуком по челюсти отправил Олега падать в отключку — прямо в инсталляцию "Находки на помойке. Арт-объект № 15".

          Оставшись стоять в одиночестве, художник Леонид совсем занервничал.

          — Сейчас же прекратите хулиганить, — дрожащим голосом проблеял он. — А то вас... милиция... — тут Леонид вспомнил, что совсем недавно он сам всячески донимал терпеливую милицию, и докончил: — А то вас накажут... по всей строгости закона...

          — Слушай-ка, — раздумчиво обратился детина к очкарику, словно спохватившись, — а нам, пожалуй, и впрямь лучше действовать поосторожнее. Понимаешь, есть такая закавыка: если в рамках нашего хэппенинга бить современного художника кирпичом по голове, то это пройдёт по третьей, по самой тяжёлой части статьи "Уголовного кодекса" про хулиганство — поскольку кирпич является орудием преступления. А вот если бить современного художника с размаху головой о пол, то сие будет проходить уже только по второй части той же статьи. Ибо это менее опасное деяние, так как в нём нет применения орудия по отношению к современному художнику...

          Детина засучил рукава, схватил Леонида поперёк корпуса, перевернул вверх ногами и поднял повыше, чтобы со всего маху воткнуть головой в пол.

          — Подождите, подождите, — истошно завизжал перевёрнутый Леонид, до которого что-то постепенно начало доходить. — Не бейте, не бейте меня. Никакой я не современный художник, я просто дурью маюсь...

          — Дурью маешься? — переспросил детина. — Так ты тогда, значит, просто придурок? Правильно я говорю?

          — Да, правильно... — захныкал Леонид.

          — Ай, какая незадача... — детина, на лице которого появилась расстроенная гримаса, нехотя перевернул Леонида обратно на ноги. — Опять у нас, значит, прокол вышел... А мы ведь так любим создавать произведения современного искусства... Как бишь они у нас там называются? А, ну да: хэппенинги...

          — Представляете, — тоже пожаловался Леониду очкарик, — в поисках мест для проведения новых хэппенингов нам всё время приходится переезжать из города в город... Да, из города в город...

          — А почему из города в город? — тупо спросил художник Леонид.

          — Дело, увы, в том, что ни на одной выставке современного искусства, — объяснил очкарик, — нам пока ещё ни разу не удавалось провести больше одного хэппенинга...

          — Потому что все художники сразу сворачивают свои выставки? — догадался Леонид.

          — Какие художники, придурок? — грозно пробасил детина и дал Леониду здоровенный подзатыльник. — Не забывайся, а то опять придётся привести тебя в чувство...

          — Ну ладно, на сегодня с вас, с придурков, пожалуй, хватит, — незлобиво кивнул очкарик. — Мы, стало быть, пока уходим. А вы, придурки, начинайте тут готовиться к следующему нашему визиту. Но только мы придём уже не вдвоём. Нас будет намного больше. Ещё и публику пригласим. Для поддержки. Кстати, я говорил вам, что наши хэппенинги публике ужасно нравятся?

     2013 г.

 











        letters-on-screen@yandex.ru                                                                                                         Переписка

Flag Counter