Охотники за роботами

(Набор слов)


1. Переговоры с Землёй
2. Как ловят диких роботов
3. Племя Шалаш-Монтаж
4. Корректировка цели
5. Чем обеспечиваются мафиозные кредиты
6. Племя Отпетых Машинников
7. Ритуалы роботов
8. Утренний визит
9. Пробная отправка
10. Симулятор в работе
11. Проблема с багажом
12. Наше решение проблемы
13. Предложение старейшины
14. Бурные продажи
15. Деловая хватка железного партнёра
16. Жирный куш
17. Перемещение старейшины
18. Споры о потерях
19. Новые проблемы
20. Идея всё проверить
21. Репортаж с Земли
22. Расставание с планетой роботов
1. Переговоры с Землёй
 

          — Дольф, Дольф, сколько у нас осталось денег на кредитном счёте? — изо всех сил вопил в микрофон Рихард: гиперпространственная связь в районе планеты Дальния была неустойчивой, и, чтобы улучшить слышимость между галактиками, нам с Рихардом постоянно приходилось до предела напрягать глотки.

          — Сколько осталось денег? Да вы прямо сейчас просаживаете последние монеты. На этот разговор со мной, — безжалостно проскрипел нам в ответ далёкий голос Дольфа.

          — Как это "просаживаем монеты"? — Рихард чуть не лопнул от возмущения. — Мы что — должны платить ещё и за сеансы связи?

          — Послушай, Дольф, — поддержал я Рихарда, — разве ты открыл нам не чисто целевой кредит: исключительно на затраты по роболовству?

          — Не надейтесь облапошить наш "Чурбанк", умники. Согласно долговому контракту, все сеансы связи с Землёй считаются неотъемлемой частью вашей охоты на роботов. И потому оплачиваются деньгами целевого кредита. Кстати, у вас уже наметились хоть какие-нибудь успехи?

          — Всё отлично, Дольф: вчера нас избрали вождями ещё три племени диких роботов. А в этих племенах почти полторы тысячи совершенно исправных членов. — Рихард посмотрел на меня и заговорщически подмигнул. В ответ я показал Рихарду большой палец. — И под наши знамёна стекаются всё новые и новые племена. Знаешь, Дольф, мы уже возглавляем освободительную борьбу вообще на всей планете роботов.

          — Такие бестолочи — и возглавляете освободительную борьбу на целой планете? — Дольф недоверчиво хмыкнул. — Никогда не поверю.

          Мы с Рихардом опять переглянулись: да, Дольфа Шекельгрубера на мякине не проведёшь — недаром он уже без малого десяток лет руководит ростовщическим отделением "Чурбанка", главного финансового органа галактической мафии.

          — Что же здесь неправдоподобного, Дольф? — вступился я за Рихарда. — Мы ведь всегда боремся за освобождение планет от их обитателей. Слушай, Дольф, у нас вчера случилась одна мелкая авария: пока мы разбивали космической кувалдой земную станцию...

          — Стоп-стоп-стоп, что это ещё за "космическая кувалда"? — брезгливо перебил меня Дольф.

          — Ну, это такой большой реактивный молоток, — подключился к моим объяснениям Рихард. — Он необходим для работы в открытом космосе: там нет никакой опоры, а нужно как-то гасить отдачу от любого движения...

          — Понимаешь, Дольф, — опять заговорил я, — над планетой роботов летал спутник: земная станция научного наблюдения. А в нашем деле нужно ведь поменьше чужого наблюдения... Вот мы с Зорким и решили вывести эту станцию из строя. Подлетели мы, значит, к ней как можно ближе, а наш корабль, чёрт, забыли отгородить теплозащитным экраном... И пока махали кувалдой, её реактивная струя подожгла переднюю ступень корабля.

          — Ясненько, — ехидно хихикнул Дольф, — это не вы виноваты, это у вас всё само подожглось... Ладно, дальше рассказывайте.

          — В общем, Дольф, в корабле сгорела бо́льшая часть роболовного оборудования. И теперь нам позарез нужны пять бочек машинного масла, новая самопрограммирующаяся миссионерская машина, три тонны цветных проводов, ну и, на всякий случай, пара магнитных ловчих ям. Может, выручишь? Роботов здесь на планете много, и все почти новенькие: у оптовых роботорговцев пойдут не меньше, чем по пять тысяч монет за штуку...

          — Ладно, я всё понял, — холодно проинформировал нас Дольф. — Так уж и быть, растяпы, увеличу ваш кредит ещё на двести тысяч монет. Без роста процентной ставки. Но это — в последний раз. Если я от вас, неудачников, услышу ещё хоть одну такую же душещипательную историю или слёзную просьбу, то процентная ставка сразу вырастет вдвое. Сейчас прикину, на что из всего того, что вы сейчас назаказывали, хватит двухсот тысяч монет. Посылку ждите ориентировочно послезавтра.

2. Как ловят диких роботов

          Увы, космический ростовщик Дольф Шекельгрубер был абсолютно прав, называя нас неудачниками: особых успехов в роболовстве у нас пока и впрямь не наблюдалось. На самом деле мы ещё только начали налаживать дружественные отношения с двумя племенами одичавших роботов, а о том, чтобы стать их вождями, не шло и речи.

          Вообще, профессиональные роболовы заманивают диких роботов в рабство либо перспективой переселения на некие райские планеты, либо при помощи миссионерских машин и экстатического электричества внушают религиозную веру в Великого Доброго Робовладельца. Несколько более затратен вариант использования жадности соплеменников роботов. То есть в этом случае роболовы выменивают у киберцарьков их подданных, расплачиваясь бочками машинного масла и мотками цветных проводов. Ещё более хлопотным способом добычи роботов считается загонная охота с применением магнитных ловчих ям. В самом же крайнем случае на полностью неконтактных роботов приходится с помощью погодного генератора насылать кислотный ливень. А затем собирать и чинить тех, что более-менее сохранно перенесут кислотную коррозию.

          Мы с Рихардом запаслись оборудованием, конечно же, для всех вариантов роболовства. Но в первую очередь собирались обрабатывать обитателей Дальнии религиозной пропагандой.

          — Что будем делать, Зоркий? — спросил я Рихарда, когда датчик гиперсвязи с Землёй погас. — Миссионерская машина появится, стало быть, только послезавтра. Может, пока отложим нашу встречу с племенем Шалаш-Монтаж?

          — А проценты по кредиту, думаешь, тоже пока отложат рост? Нет? Тогда, значит, за миссионерство нужно побыстрее браться нам самим. — Рихард снял с вешалки и начал натягивать на себя священнический скафандр. — Тем более что роботам наверняка не терпится услышать окончание моей вчерашней проповеди. Заводи передвигатель. А я пока налажу наши киберпереводчики.

3. Племя Шалаш-Монтаж

          У окраины стойбища племени Шалаш-Монтаж нас уже ждали два юных робота-охранника.

          — Давай мало-мало ходи за мы, — пригласили они нас в стойбище на ломаном литературном.

          — Эх, хорошая у вас звуковая система, робятки, — похвалил Рихард юных охранников. — Не нужно будет тратиться на её переделку. А как там у вас подшипники в шарнирах? Прочные? — Рихард принялся оценивающе хлопать роботов по плечам и по спинам. — А челюсти хорошо друг к другу подогнаны?

          — Уймись, роботорговец, — зашикал я на Рихарда, — ты сейчас выдашь всем наши истинные намерения.

          Пока нас вели через стойбище, я незаметно оглядывался по сторонам: члены племени Шалаш-Монтаж в основном трудолюбиво обмолачивали только что собранный урожай кукурузы, из зёрен которой роботы затем готовили самогон — топливо для своих моторов. На машинном дворе билось в конвульсиях несколько полуразобранных роботов: судя по всему, их лечили от злоупотребления спиртсодержащим топливом.

          В центральном шалаше стойбища вокруг костра сидело несколько роботов-аксакалов, зябко гревших над огнём свои манипуляторы.

          — Здравствуй, о старейшина, — гостеприимно произнёс Рихард, протягивая руку самому ржавому роботу.

          — Зоркий, ты что, потерял память? Мы ведь с тобой ещё вчера здоровались... — удивлённо прошамкал в ответ старейшина и на всякий случай спрятал за спину свой ветхий манипулятор.

          Мы с Рихардом вежливо растолкали роботов, уселись у костра, вытащили из рюкзаков канистры со спиртом и пустили их по кругу.

          — Испейте огненной воды, дорогие наши роботы...

          Пока старейшины жадно поглощали спирт, Рихард затянул пропагандистскую песню "Люди и роботы — братья навек". Роботы принялись гудеть в такт песне своими клаксонами, а когда она кончилась, захлопали в ладоши, поощряя Рихарда то ли за исполнение, то ли за то, что он наконец смолк.

          — О гость с Земли, — произнёс я в киберпереводчик, имитируя нетерпение публики, — не продолжишь ли ты давешний рассказ о скором пришествии Великого Доброго Робовладельца?

          — Так уж и быть, роботы божьи, слушайте. Вчера я рассказал вам о происхождении жителей Земли, а сегодня поведаю о том, откуда взялись вы, обитатели планеты Дальния, — подобающе заунывным тоном начал повествовать Рихард. — Как известно, цель всего живого — сохранить и умножить свои отличия от всего мёртвого. Ради этой цели живому постоянно приходится идти на всевозможные затраты и ухищрения: производить как можно больше максимально жизнеспособных потомков и расселять их по возможно большему объёму пространства...

          "Хорошо, что эти роботы тоже считают себя живыми существами, — подумал я. — А то не миновать бы нам сейчас скандала..."

          — Когда земная цивилизация достигла уровня галактических путешествий, — вещал тем временем Рихард, — у неё появилась возможность дополнительно подстраховаться в плане самосохранения, а именно: заселить отдалённые миры так называемыми "запасными цивилизациями". Создатели программы запасных цивилизаций очень опасались, что земляне могут рано или поздно пойти самоубийственному пути развития — от повторения которого будет шанс уберечься хотя бы у части тех, кто останется в резерве. По этой программе ещё в XXV веке в разные секторы Вселенной земляне разослали несколько десятков хорошо укомплектованных межзвёздных кораблей с содержимым, настроенным на самые разные сценарии воспроизводства: от максимально свободных для развития до максимально ограниченных, консервативных...

          Некоторые сидевшие вокруг костра роботы уже вовсю клевали носами, убаюканные неторопливым журчанием речи Рихарда.

          — Сама же земная цивилизация выбрала для себя наиболее консервативную концепцию воспроизводства, зародыши которой проявлялись ещё в конце второго тысячелетия. То есть на Земле и в её ближайших окрестностях были законодательно запрещены генная инженерия, усилители интеллекта, искусственный разум выше 120 единиц IQ, миниатюризация и отход от антропоморфности у разумных существ...

          "Всё верно, — подумал я. — И в итоге обстановка у нас везде в точности такая, какую описывала фантастика XX века: тупые люди, — я огляделся, — окружённые ещё более тупыми роботами."

          — До появления управляемой нуль-транспортировки, — продолжал повествовать Рихард, — космические путешествия были трудными: корабли летели к целям, улавливая из пространства и перерабатывая в термоядерных реакторах межзвёздное вещество. Которого, впрочем, никак не могло хватить ни для набора субсветовой скорости, ни, тем более, для полноценного торможения. Поэтому каждый межзвёздный корабль время от времени запускал микроракеты с механозародышами — так называемые "креативные снаряды". Эти микроракеты, улетев далеко вперёд, находили планеты с веществом, необходимым для синтеза космического топлива, опускались на них и строили автоматические заводы по производству возвращаемых на главный корабль топливозаправщиков...

          "Интересно, — подумал я, — как Зоркий собирается подводить свою проповедь к идее о спасающем от ужасных невзгод Добром Робовладельце? Может, сошлётся на то, что после остановки межгалактического корабля его должна с околосветовой скоростью настигать целая вереница опорожнённых топливозаправщиков? Впрочем, последняя порция пустых заправщиков должна, наоборот, заметно опередить затормозивший корабль..."

          Между тем Рихард для усиления религиозного воздействия на роботов включил нимб вокруг своего гермошлема и подбавил в голос сочувственных интонаций.

          — Знайте же, бедные железяки, что вы ведёте свой род от персонала как раз одного из таких автоматических топливных заводов. Да, братья мои роботы, на этих брошенных заводах всегда остаётся бесхозный персонал. Который рано или поздно сталкивается со всеми проблемами выживания, со всеми жестокостями робоэволюции...

          "Повезло, кстати, нам с Зорким, — подумал я, — что эволюция не слишком сильно изменила здешних роботов. Хорошо, что они остались и человекообразными, и полноразмерными. А то на мелких и неантропоморфных роботов у нынешних потребителей нет вообще никакого спроса..."

          — О славные роботы, сегодня вы вынуждены существовать в условиях ужасающего дефицита: вам не хватает элементарных цветных проводов и машинного масла. А в борьбе за остатки этих ресурсов вам приходится вести непримиримые войны с соседними племенами роботов-варваров и вор-машин... Но известно ли вам, о роботы, в чём истинная причина всех ваших бед?

          — В чём же, в чём же, о гость с Земли? — сымитировал я через киберпереводчик жгучий интерес со стороны публики.

          — Знайте, братья мои роботы: все ваши беды проистекают от безверия. То бишь от отсутствия веры в Великого Доброго Робовладельца, — возвестил Рихард. — Вот, например, ты, о старейшина: веришь ли ты в Великого Доброго Робовладельца?

          — Да с какой стати я должен верить во всякую чепуху? — удивился старейшина.

          — Не богохульствуй, робот божий, не впадай во грех, — стал заботливо просвещать старейшину Рихард. — А не то Великий Робовладелец, неизбывный в своей доброте, навсегда отправит тебя в страну твоих предков-запчастей. Разумеется, ради твоего же собственного блага...

          — Ну, если ради моего блага, то пусть отправляет, — пожал плечами старейшина.

          — О старейшина, ты сказал "пусть отправляет"? Ты что, упорствуешь в неверии в Великого Доброго Робовладельца? Тогда проверь его мощь: попробуй обратиться к нему напрямую с пожеланием об отправке, — предложил Рихард.

          Я тотчас незаметно навёл на старейшину дистанционный дегенератор: изношенных и несговорчивых роботов нам терять было, в общем-то, совсем не жалко.

          — О Великий... как бишь там тебя?.. э-э... Робовладелец, отправь меня в страну запчастей...

          Едва только старейшина произнёс эти слова, как сразу же бессильно обмяк, поскольку я нажал на спуск дегенератора. Сосед старейшины с любопытством постучал его по голове — сперва осторожно, а потом изо всех сил. Убедившись в полной безжизненности соплеменника, роботы повскакивали с мест и начали жадно разбирать его на запчасти.

          — О роботы божьи, ваш старейшина впал во грех неверия и был примерно за это наказан. Дабы более не гневить Великого Доброго Робовладельца, всем вам необходимо срочно совершить паломничество ко святым планетам... — вещал тем временем Рихард.

          Но роботы уже ничего не слушали — они торопливо разбегались по своим шалашам с охапками запчастей.

4. Корректировка цели

          — Ну как я мог свалять такого дурака? — принялся сокрушаться Рихард, когда мы с ним выбрались из стойбища племени Шалаш-Монтаж и сели в передвигатель. — Ну зачем я стал рассказывать этим диким роботам про экономику освоения Вселенной? Эх, нужно было сразу расписывать им всё могущество и свирепость Великого Доброго Робовладельца...

          — Нет-нет, Зоркий, — не согласился я, — здешних роботов богом, похоже, не запугаешь. Они, возможно, вообще не склонны к религиозности. Но зато все они явно влюблены в материальные блага. Может быть, в следующий раз удастся сыграть на этой их слабой струнке?

          — Думаешь, роботы клюнут на обещание переселить их на Землю обетованную? Или всё-таки предлагаешь вплотную заняться скупкой у робовождей их соплеменников?

          — Можно испробовать оба варианта. Давай завтра прямо с утра поедем на Лазерный берег в племя Отпетых Машинников и для начала попытаемся соблазнить тамошних простых роботяг райским трудом.

          — Ладно. — Рихард немного помолчал. Потом тяжело вздохнул. — Слушай, а ты когда-нибудь задумывался, что "Чурбанк" с нами сделает, если с ловлей роботов у нас тут вообще ничего не получится?

          — Об этом, Зоркий, пока лучше как раз не задумываться. Если с отловом роботов ничего не получится, то тебе и мне весь наш остаток жизни даже в идеальном случае придётся прятаться во Вселенной от обираторов и истребьюторов Шекельгрубера...

          — Весь наш остаток жизни? — мрачно переспросил Рихард. — Истребьюторы, несомненно, постараются основательно его укоротить...

          — Брось, Зоркий, не переживай раньше времени. Попробуй лучше чем-нибудь отвлечься. Вот посмотри, какую новую книжку сегодня утром прислали нуль-почтой с Земли: "В клыках у роботов-людоедов". Хочешь почитать?

5. Чем обеспечиваются мафиозные кредиты

          Рихард переживал, конечно, неспроста: космическая мафия очень далека от такого легкомыслия, чтобы раздавать деньги в кредит без серьёзных гарантий их возврата.

          Вообще, с гарантиями возврата кредитов у мафии всегда имеется одна проблема. Она заключается в том, что заёмщик у нелегальных кредиторов — а к их числу относятся, понятно, и космические гангстеры — это почти обязательно не совсем законопослушный, то есть в той или иной мере криминальный элемент. Который, как правило, не имеет за душой ничего, что подходит под критерий обычного для банковского дела официального залога. Мало этого, у многих заёмщиков мафии по тем или иным причинам нет даже близких родственников — коих гангстеры всегда готовы использовать в качестве заложников. Именно так, кстати, обстоит дело со мной и с Рихардом: мы с ним абсолютные сироты, поскольку нас клонировали в Центральной криминалистической лаборатории из клеток полностью обезображенных трупов неизвестных людей. Эти трупы потребовалось идентифицировать в рамках расследования каких-то старых уголовных дел путём сопоставления клонов, выращенных из взятых у трупов клеток, с фото- и киноданными всех когда-либо пропавших без вести жителей Земли.

          Разумеется, космические мафиози нашли достаточно эффективное решение проблемы с отсутствием у большинства их заёмщиков обычных, то есть чисто материальных гарантий того, что кредитные деньги будут возвращены. Решение это очень простое: надёжную гарантию честного отношения к кредиту можно создать прямо в самом мозге заёмщика. Для чего следует всего лишь предварительно хорошенько обработать, заранее насмерть запугать заёмщика, чтобы у него от страха не возникало и мысли сжульничать со взятыми в долг деньгами. В связи с чем самое первое условие получения кредита от космических гангстеров следующее: обязательное ознакомление будущего заёмщика с так называемой Долговой Ямой "Чурбанка".

          Долговая Яма — это большая и постоянно растущая космическая станция. Снаружи она оборудована маскиратором пятого, почти абсолютного уровня невидимости, а внутри содержит десятки всегда включённых не зарегистрированных официально нуль-транспортёров самой разной вместимости и дальности переброса, которые используются как тюремные камеры. Вследствие этих предпринятых гангстерами мер защиты галактическая полиция не смогла ни разу, сколько ни пыталась, добраться до Долговой Ямы "Чурбанка". Впрочем, даже если полиции и удалось бы сие сделать, освободить неоплатных должников космических гангстеров всё равно вряд ли получилось бы: сработали бы нуль-транспортёры.

          Наша с Рихардом предкредитная экскурсия в Долговую Яму "Чурбанка" началась встречей и знакомством с чем-то, напоминавшим порцию винегрета из частей человеческого тела. Как оказалось, этой мешаниной из рук-ног-мозгов-печёнок был образцово-показательный неоплатный должник мафии. В силу его уже преклонного по здешним меркам возраста гангстеры несколько ослабили режим содержания сего несчастного, и он временно выполнял роль экскурсовода по Долговой Яме.

          Экскурсовод познакомил меня и Рихарда прежде всего с распорядком дня узников мафиозного застенка. С 9.00 до 18.00 все они подвергаются разнообразным, меняющимся день ото дня пыткам, а с 18.00 до утра следующего дня — интенсивному восстановлению от последствий пыток. Это восстановление тканей организмов требуется, понятно, для того, чтобы наутро узники были полностью готовыми к новым объёмам пыток.

          Впрочем, неоплатные должники гангстеров не испытывают особого покоя и в перерывах между плановыми мучениями. Дело в том, что заместитель начальника Долговой Ямы по медицинской части, доктор Упырьев, является дипломированным специалистом и лауреатом нескольких тайных мафиозных конкурсов в области так называемой "франкенштейники". Используя, казалось бы, простейшую комбинацию из генной терапии и циркулярной пилы, замначмед Упырьев буквально за считанные минуты превращает рядовых — то есть не самых крупных и злостных — должников мафии в живые кучи как попало сращённых частей тела. Сия перестановка частей тела в случайном порядке чаще всего вызывает у пожизненно деформированных узников мафии постоянные неудобства или даже страдания. Мало этого, значительная доля таких случайных комбинаций из частей человеческих тел оказывается вообще маложизнеспособными существами. И потому их приходится постоянно держать на аппаратах искусственного дыхания и кровообращения в отделении, как его принято называть в Долговой Яме, "интенсивной патологоанатомии".

          Что же касается наиболее крупных и особо провинившихся должников мафии, то на них замначмед Долговой Ямы ставит нечто вроде экспериментов. А именно: воплощает в реальность наиболее популярные достижения нецензурной брани типа "я тебе то-то на то-то натяну" или "чтоб у тебя то-то и то-то там-то выросло".

          Мы с Рихардом в течение примерно часа покорно осмотрели с десяток пыточно-тюремных камер, под завязку заполненных бодро стонавшими и верещавшими кучками и ошмётками человеческой плоти — продуктами деформационных упражнений доктора Упырьева.

          Мафиозный доктор был в тот день настолько гостеприимен, что даже удостоил меня и Рихарда личной аудиенции. Упырьев оказался маленьким жилистым человеком, который при общении с нами так и не снял с лица операционную повязку: возможно, из опасений быть когда-нибудь опознанным. Медицинский халат доктора имел ярко-красный цвет — скорее всего, на обычных для медиков белом или зелёном фонах халатов кровавые разводы, неизбежно возникающие во время деформационных операций, выглядят не слишком опрятно. Доктор Упырьев сначала долго и оценивающе нас разглядывал, а затем поинтересовался размером кредита, который мы собирались взять у "Чурбанка": по всему было видно, что доктор предполагает рано или поздно встретить нас уже в качестве своих подопечных.

          — Главный принцип моей работы, ребятки, — доверительно сообщил нам замначмед, — сохранить в неприкосновенности уникальную личность должника. И уж ни в коем случае не допустить появления самодельного трупа. У должника, ребятки, можно поменять практически всё: расположение частей тела, направление пищеварения и выделения или даже сами основы метаболизма — но личность должника я обязан оставить в полной неизменности. То есть мучиться у нас здесь должен тот же самый мерзавец, который не вернул нам кредит, а не какое-то новое, созданное в результате тканевых транcформаций существо...

          — Просто замечательный, совершенно справедливый принцип, — хором поддакнули мы с Рихардом.

          — Вы, конечно, заметили, ребятки, — продолжил просвещать нас доктор Упырьев, — что Долговая Яма "Чурбанка" — это весьма масштабное, явно требующее огромных затрат предприятие. Но, уверяю вас, ребятки: "Чурбанк" не пожалеет потратить даже в десять раз больше средств на создание должного к себе уважения...

          — Вот это очень толково, — синхронно закивали мы с Рихардом. — Именно так и следует вести дела...

          — Нас, членов мафии, почему-то принято считать лентяями или даже бездельниками, — посетовал доктор. — Но на самом деле мы, во-первых, чрезвычайно любим свою работу, а во-вторых, трудимся не меньше пчёл. Например, сегодня я с огромным удовольствием сделал почти три десятка операций... Впечатляет, ребятки?

          — Ужасно впечатляет... — с содроганием признались мы с Рихардом.

          Доктор Упырьев устало отёр пот со лба.

          — Знаете самое верное средство не попасть на мой операционный стол? Взяв у нас кредит, станьте очень трудолюбивыми. Например, такими же, как я.

          Только твёрдо убедившись в нашей полной психологической обработанности, доктор Упырьев наконец разрешил мне и Рихарду покинуть Долговую Яму "Чурбанка".

6. Племя Отпетых Машинников

          К селению Отпетых Машинников мы подошли, имитируя угловатые движения роботов: Рихард уверил меня, что это позволит нам лучше втереться к ним в доверие. У околицы нас встретили охранники, которые, стоя на четвереньках, паслись на свежей траве: в племени Отпетых Машинников для получения топлива предпочитали применять встраиваемые самогонные аппараты.

          — Куда это вы идёте? К нам в селение? — не отрываясь от поедания травы, наперебой принялись допрашивать нас охранники. — А что это у вас у обоих за поломка? А она не заразная? Как это вы совсем не поломаны — а почему тогда двигаетесь как поломанные? Кто-кто, говорите, вы такие? Посланцы с неба? А чем это докажете?

          Мы с Рихардом включили наши реактивные ранцы и немного полетали над селением.

          — Ладно, проходите, — уважительно подвинулись охранники, когда мы возвратились на место взлёта.

          Селение Отпетых Машинников выглядело почти безлюдным. Пока мы шли по нему, его обитатели поочерёдно высовывались из жилищ и приветливо махали нам кулаками. С машинного двора селения доносились какие-то непереводимые крики: судя по всему, роботы кого-то либо пытали, либо чинили после пытки.

          У входа в центральную хижину, держа в манипуляторах большие гаечные ключи, нас уже поджидали наиболее уважаемые члены племени.

          — Не нужно ли починить вас с дороги, о посланцы небес? — любезно поприветствовали они нас. — Охранники доложили, что вы подошли к ним, страдая от какой-то поломки...

          — Благодарим, о почтенные, — я с трудом увернулся от гаечных ключей старейшин, — но мы, слава труду, вполне исправны...

          — Тем не менее, мы очень рады видеть ваше, дорогие роботы, бескорыстное стремление к ремонту ближних, — принялся церемонно расшаркиваться Рихард. — Поэтому теперь и мы, и все другие жители небес будем ценить вас, как минимум, на двадцать, а может быть, даже на двадцать пять процентов дороже, чем прежде...

          Когда нас наконец провели в центральную хижину и все расселись по периметру помещения, мы с Рихардом зажгли трубку мира и пустили её по кругу:

          — Курите на здоровье, вечно новые роботы...

          — А что это вообще такое? — полюбопытствовал старый робот с печным отоплением, недоверчиво вертя трубку мира в манипуляторах.

          Все остальные старейшины тоже навострили свои подслушивающие устройства.

          — Трубка мира — это аппарат для создания дружественных отношений, — просветил старейшин Рихард. — Она работает за счёт сжигания табака: особо полезного вещества, дым от возгонки которого повышает октановое число самогона.

          Пока старейшины, кашляя с непривычки, курили трубку мира, Рихард опять затянул пропагандистскую песню про вечное братство людей и роботов.

          — А это правда, что мы, роботы, и вы, люди, — братья? — тихонько толкнул меня робот с печным отоплением, видимо, испытывавший сомнения по любому вопросу.

          — Ну конечно, — кивнул я. — Ведь люди — это те же роботы, но только сделанные не из железок, а из органики.

          — О Отпетые Машинники, — величественно обратился Рихард к старейшинам, когда с исполнением пропагандистской песни было покончено, — я принёс вам благую весть. Знайте же, что мы спустились к вам с небес в качестве посланцев Земли обетованной.

          Роботы, уже докурившие трубку мира, начали задумчиво жевать сено, которое доставали из своих багажников.

          — Много-много веков назад ваши далёкие предки, о славные роботы, мирно и счастливо жили на планете Земля, — былинным тоном принялся вещать Рихард. — В те благословенные времена Земля обетованная имела ненарушенную, естественную природную среду: разливанные реки машинного масла текли между горами запчастей, на склонах которых колосились провода всех сечений и цветов... Но однажды на Землю напали злобные пришельцы из глубин космоса: страшная цивилизация обираторов с планеты Чурбанк. Любимым занятием этих захватчиков были пытки живых существ: ради максимального продления безжалостной радости от причинения боли своим жертвам злобные обираторы иной раз даже специально обессмерчивали их...

          "Откуда Зоркий выудил это словечко "обессмерчивали"? — стал невольно вспоминать я. — А, похоже, оно на днях попалось нам в книжке о похождениях какого-то слабоумного волшебника, постоянно совершавшего чудеса с недоделками..."

          — Но обираторов интересовали, разумеется, не одни только пытки, — продолжал рассказ Рихард. — Ещё им требовалось огромное количество рабочей силы для содержания завоевательского флота, его многочисленных космических баз и, конечно, самой планеты Чурбанк. Поэтому обираторы захватили ваших предков в плен и сделали всю Землю одним гигантским концлагерем, в котором несчастных роботов насильственно заставляли как можно более интенсивно размножаться. Так что когда у злобных обираторов возникала очередная потребность в даровой рабочей силе, они просто брали на Земле нужную порцию роботов, загружали её в трюмы невольничьих кораблей и затем принуждали ваших бедных предков осваивать Вселенную на основе самой жестокой эксплуатации...

          "Ой-ой-ой, — обеспокоенно подумал я, — Зоркого, кажется, опять потянуло на ужасы политэкономии..."

          — Несчастные, до предела изношенные роботы, — Рихард жалостливо зашмыгал носом, — без ремонта, а то даже и без заправок горючим надрывались под электрокнутами надсмотрщиков на атомных рудниках Чурбанка и в трюмах военных кораблей обираторов. И, разумеется, необратимо разрушались от непосильного труда. На Земле же тем временем из-за изматывающего размножения роботов природная обстановка катастрофически ухудшалась: горюче-смазочные ресурсы истощались, а среда обитания обводнялась и зарастала непроходимыми вековыми лесами. В таких аварийных природных условиях эффективно выживать могли уже только существа из органики...

          "Ага, — прикинул я, — похоже, сейчас в рассказе Зоркого должны будут каким-то образом возникнуть люди... Интересно только, с какого боку они появятся?"

          — Захваченные в плен и закованные в цепи, но отнюдь не сломленные духом, свободолюбивые роботы ни на минуту не оставляли надежд избавиться от ига обираторов, — опять перешёл на эпический тон Рихард. — Несмотря на жестокие притеснения, несмотря на непосильный труд по размножению, в массах неукротимых роботов набирало силу тайное движение сопротивления захватчикам. Вожди сопротивления пошли по двум путям: во-первых, они подготовили законспирированные боевые дружины роботов для восстаний и захватов космических кораблей обираторов во время дальних перелётов, а во-вторых, создали в подпольных лабораториях новую генерацию самовоспроизводящихся разумных существ — биороботов-людей...

          — То есть ваших предков? — не снижая темпа жевательных движений, высказал догадку старейшина с печным отоплением.

          — Да, — кивнул Рихард, — наших предков. Эти принципиально новые роботы из белковых структур легко переносили дефицит машинного масла и цветных проводов, а вода и агрессивная органика не вызывали у них совершенно никакой коррозии...

          — Ух ты, ух ты... биороботы, однако... — завистливо стали перешёптываться старейшины.

          — Замыслы несгибаемых робовождей увенчались полным успехом: боевые дружины роботов захватили несколько кораблей обираторов и смогли посадить их на разных далёких планетах — кстати, именно таким образом возникла ваша здешняя цивилизация, о культурнейшие из роботов. Ну, а созданные в подпольных роболабораториях люди не только освоили испорченную природную среду Земли, но ещё придумали и применили против злобных обираторов новый чрезвычайно эффективный вид оружия: так называемые "мафиозные кредиты"...

          — "Мафиозные кредиты"? А что это такое? — поинтересовался робот с печным отоплением.

          — О, это страшное изобретение, само представление о котором может возникнуть и существовать только в органических мыслительных структурах, — замогильным голосом возвестил Рихард. — Вам, чистым помыслами роботам, следует беречь себя от знания о подобных средствах массового уничтожения, бремя сего ужасного знания должны нести только мы, злосчастные люди...

          — Хорошо-хорошо, — нетерпеливо перебил Рихарда робот с печным отоплением, — но расскажите хотя бы: как эти ваши ужасные "кредиты" подействовали на обираторов?

          — Когда цивилизация обираторов оказалась полностью опутана сетями кредитов, то её поначалу охватила паника, — торжественно объявил Рихард. — А уж когда люди собрались с силами и ещё вдвое повысили процентную ставку, обираторы поголовно кинулись в бегство и с тех пор прячутся в самых дальних уголках Вселенной...

          — И больше уже не вернутся? — встревоженно спросил маленький робот, одетый в галстук из подсвеченной струи выхлопного дыма.

          — Да куда им с грыжей, — уверенно сплюнул Рихард. — Сперва пусть кредиты возвратят... Правильно я говорю? — повернулся он в мою сторону.

          — Всё так, Зоркий, — энергично закивал я. — В общем, теперь жители Земли рассылают по всем направлениям космоса поисковые экспедиции с заданием сообщать братьям-роботам о полной победе над обираторами...

          — И вы — из такой поисковой экспедиции? — подал голос толстый робот, с ног до головы украшенный цветами в горшках.

          — Ну да, — расплылся в лучезарной улыбке Рихард. — Мы вас тут еле разыскали. И теперь официально извещаем от имени жителей Земли, что они приглашают всех соотечественников, разбросанных судьбой по миру, на историческую родину. Ну что, братцы-роботы, хотите жить на Земле обетованной?

          — Подожди, о Зоркий Крот, — рассудительно остановил я Рихарда. — Разве могут мудрые роботы принять взвешенное решение, не зная, какая она — сегодняшняя жизнь на Земле?

          Старейшины дружно молчали, явно затаив дыхание от любопытства.

          — Что ж, — Рихард откашлялся и почесал затылочную часть гермошлема, изображая некоторую неуверенность, — Земля, конечно, ещё не настолько благоустроена, чтобы там можно было полностью расслабиться. Например, многие её жители целыми днями вынуждены строить себе склады для запчастей. А также воссоздавать природные запасы машинного масла и цветных проводов, возвращая тем самым окружающей среде её изначальное, естественное состояние... Много трудиться приходится и в рамках перевода всех желающих со спиртовых энергоустановок на компактные атомные и термоядерные реакторы. Этот перевод идёт пока довольно медленно, очередь желающих питаться от реакторов растянулась уже на целых две недели...

          — На две недели? — у большинства старейшин от восхищения положением дел на Земле чуть не перехватило забор воздуха, а кое у кого даже потекли слюнки.

          — Да-да, — опечаленно покивал Рихард, — вставлять всем желающим ядерный реактор сразу по получении заявки пока, увы, никак не получается...

          — Слушай-ка, Зоркий, — словно бы спохватился я, — мы же с тобой почти ничего не знаем про жизнь роботов на этой планете, — а она ведь почти полностью земного типа. То есть местным обитателям, может быть, живётся здесь очень даже неплохо и совсем не хочется улетать на какую-то абсолютно не известную им Землю обетованную...

          — Ну ладно, мы тогда, значит, пока уходим, а вы, вечно свободные роботы, хорошенько обдумывайте, стоит вам откликаться на приглашение землян или не стоит, — подвёл итог своего выступления Рихард. — Но только помните: наша экспедиция ещё не закончена и, значит, в ближайшие дни мы должны будем улететь отсюда в дальний космос для продолжения поисковой работы. Так что ответ от вас нам нужно получить как можно быстрее — желательно, завтра утром.

          Когда мы вышли из центральной хижины, я незаметно высыпал на землю горсть самоходных микровидеокамер. И они тотчас начали расползаться по траве в поисках возвышений для удобной съёмки.

7. Ритуалы роботов

          Вернувшись в жилой модуль, мы сразу же включили видеомониторы и стали следить за поведением Отпетых Машинников, которых снимали наши микрокамеры. Мы увидели, как под руководством старейшины с печным отоплением роботы разожгли большой костёр и, потрясая разукрашенными боевыми гаечными ключами, принялись исполнять вокруг него что-то вроде дикарской пляски.

          — Вот точно такие же туземные танцы описаны и в твоей книжке про роботов-людоедов, — поёжился Рихард. — Завтра эти робопляски, глядишь, вполне могут перейти в какое-нибудь праздничное жертвоприношение или в ритуальный пир, где главным блюдом окажемся мы с тобой...

          — С плясками всё пока достаточно обычно, — успокоил я Рихарда. — То есть впавшие в дикость роботы просто копируют древнее поведение своих предков-людей. Давай посмотрим, что произойдёт дальше: ведь роботы всё-таки отличаются от нас по своему устройству... С земного спутника слежения за планетой — царствие ему небесное — у некоторых племён здешних роботов были замечены ещё и другие ритуалы: так называемые "капитальные разборки" и "всенародная соборность"...

          Действительно, хаотичные поначалу движения танцующих вскоре перешли в целенаправленные производственные действия: почти все роботы выстроились во что-то вроде конвейера, на котором, орудуя гаечными ключами и отвёртками, начали по очереди разбирать друг друга на части.

          — Это и есть "капитальные разборки"? — спросил меня Рихард.

          — Да, очень похоже, — кивнул я. — А теперь роботы, по идее, должны продемонстрировать "всенародную соборность".

          И правда: безжизненно лежавшие части только что развинченных машин, повинуясь руководящим жестам старейшины с печным отоплением, начали каким-то образом сползаться в кучу. И постепенно собрались в одного огромного робота. Этот робот с усилием поднялся на ноги и принялся что-то отрывисто рычать.

          — Согласите отравоядных... — послышалось из нашего киберпереводчика. — Усилитель выгоды найдёте в богоубежище...

          — Ничего не понимаю. — Рихард на всякий случай постучал кулаком по приборной панели киберпереводчика. — По-моему, это словоизвержение — либо что-то жутко мудрое, либо же бессмысленный набор звуков...

          — Может быть, для нахождения ответов на важные вопросы здешние роботы собираются в нечто вроде коллективного оракула? — предположил я.

          — Типа "голос народа — голос бога"? — хмыкнул Рихард. — Но, вообще-то, речения данного "оракула" больше всего смахивают на недержание бреда...

          — Подпольное солнце растопит бесплотие... — продолжал рычать огромный робот. — Cлабоумные инопланетяне... Им не обездушить благородицы...

          — Кто это такие — слабоумные инопланетяне? — посмотрел на меня Рихард. — Мы с тобой, что ли?

          — Слушай, Зоркий, а может, этим ритуалом племя роботов просто снимает некое внутреннее напряжение? То есть какие-то страхи перед заманчивым, но не до конца известным будущим? Тогда, значит, роботы всего лишь готовятся дать согласие на сделанное нами предложение...

          — Думаешь? Хорошо бы они не слишком тянули время с этим согласием. А то я уже прямо каждой клеткой организма чувствую рост процентов по нашему кредиту...

          Огромный робот ещё немного порычал, а потом вдруг покачнулся и бессильно упал, сразу рассыпавшись на кучу деталей. Из центра кучи вылез старейшина с печным отоплением и начал трудолюбиво свинчивать соплеменников из запчастей.

          — Похоже, скоро для нас настанет горячая пора: будем отправлять на Землю первый урожай роботяг, — потёр руки Рихард. — Может, стоит прямо сейчас известить Шекельгрубера об успехе?

          — Может, и стоит... Но для нас сейчас куда важнее подготовиться к утреннему контакту. Отпетые Машинники, чувствую, не совсем ещё нам доверяют и потому наверняка откажутся переселяться на Землю без предварительной разведки. Сможешь наладить симулятор путешествий так, чтобы он проработал на орбите хотя бы неделю без сбоев?

8. Утренний визит

          Наша роболовная экспедиция была организована по самой распространённой схеме. Жилой модуль, передвигатель и главный нуль-транспортёр находились на поверхности планеты. А дублирующий нуль-транспортёр и склад с ловчим и с прочим оборудованием мы оставили в корабле-спутнике на околопланетной орбите — чтобы до них не мог добраться ни один робот. На этом-то орбитальном корабле Рихард весь остаток ночи и налаживал аппаратуру для создания иллюзии путешествия на роботизированную Землю. Я же тем временем по гиперсвязи согласовывал с Шекельгрубером план телепортажа роботов на земной оптовый склад и алгоритм перевода на наш банковский счёт первой части оплаты за них.

          Под утро я задремал прямо за пультом связи. А проснувшись, услышал, что Рихард уже вовсю общается с пришедшей к нам делегацией Отпетых Машинников.

          — О посланец небес, — говорил кто-то Рихарду на туземном языке, — племя решило не спешить с согласием. И на ознакомление с Землёй обетованной готово отправить пока только троих своих членов...

          Я подошёл к окну и увидел, как Рихард изображает глубокое восхищение речью роботов.

          — О ржавейшие из старейших, — начал произносить он ответную речь, — ваши предусмотрительность и благоразумие достойны самых высоких расценок. И мы, посланцы небес, с огромной радостью тотчас же отправили бы на Землю всех трёх ваших делегатов... Но, к сожалению, у нас возникла небольшая техническая заминка: аккумулятор перемещающего устройства сильно разрядился. И потому сегодня оно может переправить на Землю не больше одного робота...

          По вранью про якобы разряженный аккумулятор я понял, что Рихарду так и не удалось настроить наш симулятор на поддержку массовых иллюзий.

          — Всего одного робота? — Отпетые Машинники, не отрывая взглядов от Рихарда, собрались в кружок и начали о чём-то перешёптываться.

          — Разумеется, в ближайшее время нам сюда пришлют новый аккумулятор, — постарался успокоить роботов Рихард. — Ну, буквально через пару-тройку дней. Сами понимаете: пока техники на Земле найдут нужную модель, пока её протестируют, зарядят, удостоверятся в нашей платёжеспособности, пока то да сё... В общем, если вы подождёте эти два-три дня, то мы сможем переместить хоть десятерых роботов. Но сейчас, увы, — только кого-то одного...

          — Постой, о посланец небес, — выступивший вперёд старейшина с печным отоплением подозрительно сузил просвет своих фотоэлементов, — по-моему, совсем недавно, буквально ещё вчера, вы были готовы переправить на Землю вообще всё наше племя. То есть почти полтысячи роботов. А сегодня вы вдруг заявляете, что можете отправить всего десятерых. Да и то лишь после замены какого-то там аккумулятора. Где правда?

          — Дорогой старейшина, — я с приветственным поклоном вышел из жилого модуля на помощь Рихарду, — всё объясняется элементарной экономикой. Мы ведь, как и вы, не всесильны, то есть мы тоже ограничены в средствах. Новая и высокопроизводительная техника — это всегда редкое и дорогое удовольствие. Увы, наш здешний нуль-транспортёр далеко не нов и не приспособлен осуществлять крупномасштабные переброски. Но зато он может переместить сюда, к вам, находящийся в свёрнутом виде нуль-транспортёр самой последней модели. А данная модель очень производительна.

          — И сможет переправить нас всех? — в вопросе старейшины ещё чувствовалось некоторое недоверие.

          — Да без проблем, — свой развеивающий сомнения тон я подкрепил энергичным киванием. — Однако эта новая модель нуль-транспортёра — продукт чрезвычайно долгой и кропотливой ручной сборки. Такая модель изготовлена пока всего в одном экземпляре, и потому её используют в порядке живой очереди в масштабах всей Вселенной. Вот и к вам сюда этот новейший и полностью заряженный нуль-транспортёр тоже обязательно пришлют — но только когда переселяться окажется готово сразу всё ваше племя. Нам тогда нужно будет лишь связаться с координирующим центром и подтвердить вашу готовность к перемещению.

          — Эх, чего тратить время на разговоры, пусть кто-нибудь просто возьмёт да и сгоняет к нам на Землю, — добродушно заулыбался роботам Рихард. — Там обо всём об этом он и сам узнает...

          Роботы хмуро молчали, переваривая полученную информацию.

          — Ну что, кто-нибудь наконец решится ехать? — я зазывно распахнул дверь нуль-терминала. — Раскочегаривать нашу перемещалку?

          — Раскочегаривайте, — решительно кивнул старейшина с печным отоплением.

9. Пробная отправка

          Для пущего правдоподобия мы, конечно, сначала сделали вид, будто связываемся с кем-то на Земле по поводу приёма экскурсанта, затем изобразили перед роботами напряжённое "раскочегаривание" нуль-транспортёра и лишь после всего этого пригласили старейшину войти в терминал.

          — Ну, как говорится, "ни кола ни двора", — торжественно произнёс я придуманное на ходу напутствие для нуль-перелётов, картинно занёс палец над красной кнопкой и выжидательно посмотрел на топтавшихся в сторонке остальных старейшин.

          — Ни кола ни двора... — нестройным хором поспешно повторили за мной слова напутствия все роботы, явно уже загипнотизированные важностью нашего с Рихардом действа.

          — Эх вы, салаги, — снисходительно пожурил роботов Рихард. — "Ни кола ни двора" — это слова для оператора нуль-транспортировки. Вам же, провожающим, нужно говорить "катись колбаской", а отправляемому — "слава железнодорожному флоту".

          "Катись колбаской..." — послушно произнесли провожающие. — "Слава железнодорожному флоту..." — откликнулся старейшина из ниши терминала, и я нажал на красную кнопку.

10. Симулятор в работе

          Следующие пять дней старейшина провёл на орбите в сенсорной камере стандартного симулятора "Жизнь", который мы с Рихардом приобрели когда-то в секонд-хенде электроники для борьбы с космической скукой. Симулятор по заложенной Рихардом программе последовательно создавал у старейшины иллюзии сначала его перемещения на Землю, а затем встреч с примерно такими же, как он сам, роботами. Все эти "роботы" были большей частью стереоизображениями на плоских мультиэкранах, но иногда и объектами из динамоморфной массы — это когда ситуация требовала создать у старейшины нужные по ходу дела тактильные ощущения. То есть в этом случае перед мультиэкранами в пределах вытянутых манипуляторов старейшины срочно формировались необходимые по плотности и по окраске передние поверхности видимых объектов. Если же возникала нужда в имитации перемещения старейшины в пространстве, то из-под мультиэкранов под ноги робота выезжали дорожки, устроенные по типу замкнутых лент на беговых тренажёрах. Эти дорожки своим движением противодействовали любым перемещениям центра тяжести робота, удерживая его почти точно в середине камеры симулятора. Больше всего мы с Рихардом волновались за бесперебойную работу генераторов гравитации, создававших разнонаправленные ощущения тяжести, но комплекс гравигенераторов нас тоже не подвёл.

          Пять долгих дней мы с Рихардом по очереди внимательно следили за реакциями робота, время от времени внося коррективы в течение происходивших с ним событий. И в целом "путешествие" прошло достаточно гладко. За время "пребывания на Земле" старейшина, как ему показалось, застолбил для Отпетых Машинников большой участок земной территории, наскирдовал там несколько стогов цветных проводов и нагрёб большую яму солидола (в этом плане нам очень пригодились своевременно присланные Дольфом провода и бочки масла), а также влез в льготную очередь на вживление компактного ядерного реактора.

          На Дальнию старейшина вернулся явно окрылённым. Целый вечер он раздавал пучки цветных проводов и рассказывал толпившимся вокруг него соплеменникам, как замечательно обстоят дела на Земле. Наступившее в итоге всеобщее ликование опять завершилось праздничными робоплясками и рычанием коллективного оракула.

          Мы с Рихардом тем временем на всякий случай разыгрывали спектакль, будто приняли и разворачиваем новый большой нуль-транспортёр. На самом же деле мы просто прилаживали к старому транспортёру перемещённое с орбитального корабля ловчее оборудование.

11. Проблема с багажом

          — Зоркий, вставай скорее, — я тряс Рихарда за плечо, стараясь разбудить, — погляди-ка на наших роботов...

          — Ну что там ещё случилось? — Рихард зевнул, нехотя встал и, протирая глаза, подошёл к окну. — Ух ты, что это они такое натащили?

          Вокруг нуль-транспортёра шевелилась и гудела большая толпа пришедших переправляться на Землю роботов. Однако совершенно неожиданным для нас оказалось то, что все эти роботы стояли нагруженные огромным количеством какого-то багажа.

          — По-моему, нам нужно поскорее найти старейшин, — предложил Рихард. — Послушаем их объяснения.

          — Всё правильно, — согласился я, и мы начали надевать скафандры. — Нет, постой, Зоркий: я, кажется, догадываюсь, что это за непонятный груз... Это, наверное, домашний скарб роботов. И, боюсь, они не захотят с ним расставаться.

          — В самую точку. — Рихард расстроенно замер. — И как же нам теперь быть? Я ведь наладил ловчую аппаратуру на обработку ничем не нагруженных роботов...

          — Так. Давай сядем и подумаем... Во-первых, у нас есть возможность хотя бы потянуть время. Например, скажем роботам, что наш координирующий центр не даёт, мол, разрешения на перелёт по причине плохой погоды в космосе...

          — Годится, — кивнул Рихард. — А во-вторых?

          — Можно ещё попробовать по-хорошему убедить роботов не брать никакого домашнего скарба. Дескать, на Земле подобного барахла просто пруд пруди, девать некуда. Ну, а в крайнем случае давай пригрозим, что переправка роботов на Землю будет вообще отменена. Поскольку, мол, перевозить такое количество дополнительного груза не позволяют правила бесплатной... нет, даже благотворительной нуль-транспортировки.

          — Вот это точно должно сработать, — воодушевился Рихард. — Айда к старейшинам.

12. Наше решение проблемы

          Старейшин мы нашли на самом краю толпы рядом с большими кучами их собственного багажа.

          — О передвижные памятники мудрости, — Рихард решил обезоружить роботов цветистыми комплиментами, — просветите нас, ваших братьев по разуму: зачем вы притащили с собой такое количество постороннего груза?

          — О посланцы небес, — отвечать нам на сей раз взялся толстый старейшина, украшенный цветами в горшках, — где среди нашего багажа вы видите посторонние вещи?

          — Скажите, что это? — я наугад ткнул пальцем в какой-то массивный кусок металла.

          — Обычная железная подушка. Смотрите, какое в ней выфрезеровано удобное углубление для головы...

          — Так. А вот это что?

          — Складное одеяло из листовой стали. Оно, знаете ли, и тёплое, и очень компактное.

          — Ладно. Это у вас какие-то ржавые тиски, я вижу... Это, наверное, кувалда... А вот это что такое — тюк сена? Сено-то вам ещё зачем нужно?

          — Вы что, забыли? Мы им питаемся. Это наше будущее топливо.

          — Ах да, простите, действительно забыл... — начал было извиняться я и вдруг почувствовал здоровенный тычок локтем под рёбра.

          — Дорогие роботы, — приторно заулыбался Рихард, выходя вперёд и оттесняя меня от старейшин, — это просто замечательно, что на каждый наш недоумённый вопрос у вас находится здравый ответ. И мы, конечно, согласны, что все собранные вами в дорогу вещи очень полезны. Но у вас, видимо, случайно стёрлось в памяти, что на Земле, куда вы готовы отправиться, всех роботов ожидает абсолютно новая и несравненно более комфортная, чем здесь, жизнь...

          — Совершенно верно, о посланцы небес, — неожиданная помощь пришла к нам со стороны старейшины с печным отоплением, протиснувшегося из глубины толпы. — Верите ли, я этих куркулей недовинченных уж и так отговаривал, и этак: "не набирайте, мол, барахла, на Земле его всё равно придётся выкинуть..." Но нет, куда там — набирают и тащат, набирают и тащат...

          — Спасибо, мудрый робот, — поблагодарил старейшину Рихард. — Очень хорошо, что хотя бы один из вас, о роботы, понимает, насколько нелепа затея с нуль-перебросом не обговорённого заранее груза. Но дело, к сожалению, не только в её нелепости. До сведения всех собравшихся очень желательно довести следующее: переселение соплеменников на Землю обетованную — это высокогуманная акция. А всё высокогуманное, увы, оплачивается чрезвычайно скудно. Сие означает, что у программы переселения просто нет средств на нуль-переброс дополнительного груза. В общем, пусть племя Отпетых Машинников прямо сейчас принимает решение: либо все полетят на Землю без багажа, либо же все с багажом останутся на Дальнии.

          Выслушав этот ультиматум, толпа роботов сперва горестно зашумела, но затем успокоилась и делегировала на переговоры с нами всё тех же старейшин. Старейшины о чём-то пошушукались друг с другом и, отвешивая подобострастные поклоны, приблизились к нам.

          — Ну, что вы там ещё придумали? — Рихард тяжело вздохнул, заранее набираясь терпения.

          — О, посланцы небес, проблема в том, что мы, несчастные роботы, можем лишь очень недолго существовать без некоторых вещей...

          — Без каких, например? — сразу насторожились мы с Рихардом: вероятность того, что Отпетые Машинники массово страдают каким-то скрытым дефектом, была далеко не нулевой.

          — Поверьте, о посланцы небес, эти вещи достаточно миниатюрны. Малые молоток и маслёнка, разводной ключ, отвёртка, небольшой запас гаек и винтов — вот и всё, что нам необходимо для нормальной жизни. Ну, может, ещё пара лампочек для фар...

          — Слушай, Зоркий, — зашептал я Рихарду на ухо, — роботы говорят дело. Ведь это их первоочередной ремкомплект. Без ремкомплекта не может работать вообще ни один механизм. А неработоспособные роботы...

          — Да понял я уже всё, — так же тихо прошипел Рихард в ответ, — покупатели засыплют нас претензиями... Ладно, на первоочередной ремкомплект можно и согласиться...

          — Хорошо, о роботы. — Рихард выдержал величественную паузу. — Мы, посланцы небес, так уж и быть, разрешаем вам взять на Землю обетованную всё то, что влезет в ваши багажники.

          — Спасибо, спасибо, о посланцы небес, — рассыпались в благодарностях старейшины. — Большего нам и не нужно. Всё остальное из нашего багажа мы готовы оставить прямо здесь, на поле. Позвольте лишь провести церемонию прощания с этими дорогими для нас вещами, с частицами родины...

          — Ладно, проводите, — согласился я. — Но только недолго.

          — Не дольше двух часов, — строго уточнил Рихард.

          Пока роботы совершали разные непонятные для нас ритуалы, разнося, распаковывая и под прощальные вопли раскладывая по полю в каком-то особом порядке свой скарб, мы зашли в наш жилой модуль и связались с Шекельгрубером.

          — Дольф, ты только не кипятись, ладно? Мы помним, что ты уже арендовал для нас склад и нанял бригаду грузчиков... Но, понимаешь, наш товар, как оказалось, начнёт поступать с двухчасовой задержкой...

          — С двухчасовой задержкой? Если она будет оплачена из ваших денег, умники, то нет проблем.

          — Конечно, конечно, Дольф. Из наших денег.

          — Смотрите, умники, не вздумайте меня подвести.

          — Всё будет нормально, Дольф. Товар отличный. Можешь уже прямо сейчас связываться с покупателями.

          Экран гиперсвязи погас.

          — Слушай, — Рихард задумчиво перевёл взгляд от экрана на меня, — как думаешь: а мы вообще нормально поступаем, что отправляем роботов в рабство? Мы ведь с тобой до потери пульса боимся этих гадов, истребьюторов Шекельгрубера — а сами, получается, ничем не лучше их... Неужели тысячи разумных, похожих на нас существ должны веками страдать всего лишь ради благополучия каких-то двух бездельников?

          — Постой, Зоркий, ты что конкретно предлагаешь? — забеспокоился я. — Прямо сейчас всё бросить и срочно сбежать куда-нибудь подальше отсюда? Только из-за того, что тебе вдруг стало жалко наших роботов? В принципе такое бегство, конечно, возможно. Но оно, вообще-то, не очень разумно. Поскольку судьба роботов на Земле будет совсем не такой печальной, как наша с тобой жизнь после попадания в лапы к истребьюторам.

          — Откуда тебе известно, какой окажется судьба наших роботов на Земле? — горько скривился Рихард.

          — Да уж известно, поверь. — Я подошёл к книжным полкам и достал сверху несколько запылённых томов. — На, почитай, если хочешь. Вот тебе "Механорабство — путь приобщения к культуре", вот "В чём нуждается дикий робот? Записки цивилизатора", вот "Рабство как первый шаг к обретению киберсвободы". Видишь: поднятая тобой проблема уже давно и подробно рассмотрена. Это просто ты сам что-то поздновато ею заинтересовался...

          Рихард повертел книги в руках и недоверчиво фыркнул:

          — Их написал, наверное, либо идиот, либо закоренелый механорасист, робоненавистник...

          — Ни то, ни другое, Зоркий. Эти книги написал потомок механорабов образцово одомашненный робот Батрак Бомбама.

          — Батрак Бомбама? — лицо у Рихарда вытянулось от удивления. — Сам наш президент? А разве он робот?

          — Побольше зависай на виртуальных стрелялках, игруля, и тогда вообще ничего не будешь знать о реальном мире. Да, субъект, который на данный момент избран нами, людьми, на пост президента Сокращённых Штатов Жандармерики — это стопроцентная машина. Так что у всех наших ныне диких роботов по прибытии на Землю сразу появится точно такой же шанс выбиться в... э-э... В общем, занять со временем сколь угодно высокий пост.

13. Предложение старейшины

          Отправку мы организовали следующим образом. Когда запускавшиеся внутрь по одному роботы проходили к нуль-транспортёру по специально построенному нами узкому коридору, смонтированная в стенах коридора упаковочная автоматика молниеносно обездвиживала и обеззвучивала их, а затем надёжно связывала и в таком виде вставляла в отправной нуль-терминал. После переправки на Землю автоматы на снятом Шекельгрубером складе вынимали упакованных роботов из приёмного нуль-терминала и рядами укладывали на поддоны. Поддоны же перевозились и расставлялись погрузчиком в штабеля по территории склада.

          Таким манером мы переправили на Землю четыреста семьдесят семь роботов всего лишь за два с небольшим часа. Последним должен был переместиться старейшина с печным отоплением.

          — Ни кола ни двора, дорогой робот... — я подбадривающе распахнул перед старейшиной дверь нашего нуль-комплекса.

          — Подождите, о посланцы небес. — Старейшина задумчиво поскрёб манипулятором подбородок. — У меня для вас есть, похоже, хорошее предложение.

          Мы с Рихардом переглянулись.

          — Слушаем тебя, о мудрейший из роботов...

          — Насколько я понимаю, с переселением нашего племени на Землю ваша миссия здесь ещё не заканчивается, верно?

          — Верно, о старейшина, — величаво согласился Рихард. — Наш долг... — Рихард сделал театральную паузу, а перед моим мысленным взором от этих слов про наш долг возникли захлёбывающиеся щелчками ростовщические счётчики Шекельгрубера, — ...велит нам встретиться со всеми местными племенами роботов и всем им предложить посильную помощь Земли обетованной...

          — А что, если я стану вашим помощником в этом деле? Я ведь за свою жизнь наладил неплохие отношения со многими соседями...

          — Спасибо, о полезнейший из роботов, твоё предложение просто замечательно, — Рихард отечески похлопал старейшину по плечу.

          — Да, это очень благородное предложение... — я сделал вид, будто вытираю скупую мужскую слезу. — Ну что ж, раз все мы теперь действуем сообща, то давайте тогда сообща же и наметим: каким робоплеменам начнём завтра наносить визиты?

          — Нет-нет, о посланцы небес, — старейшина почтительно склонил головной системный блок. — Вам теперь уже не нужно терять время на обход соседних племён: эту работу я возьму на себя. Вы же лучше займитесь более важными и подобающими вам вопросами: организацией скорейшего приёма и обустройства переселенцев, а также сохранением в вашем распоряжении нового нуль-транспортёра — ведь его, как я помню, у вас в любой момент могут потребовать вернуть...

          — Отрадно, отрадно нам, что на сей планете встречаются столь бескорыстные и самоотверженные механизмы... — обращаясь как бы в пространство, принялся выть дифирамбы старейшине Рихард.

          — О, да... — напрягая энтузиазм, подхватил я. — Презрев опасности и невзгоды, они, не раздумывая, бросаются на выручку ко всем страждущим...

          — Ладно, чего уж там, — принялся останавливать нас растроганный старейшина. — На моём месте так поступил бы каждый.

          — Ага. — Рихард облегчённо вздохнул и прекратил ломать ваньку. — Эх, устал как чёрт... Всё, иду в жилой модуль. Что, кстати, у нас там сегодня на обед?

14. Бурные продажи

          — После удаления голода очень полезно немного поспать... — проурчал Рихард, потягиваясь.

          — Дрыхнуть будем потом. — Я подошёл к гиперпространственному приёмопередатчику и нажал на кнопку включения. — Пора выходить на связь с Землёй.

          На дисплее приёмопередатчика появилось сообщение от его антенны, что на этот раз имеется техническая возможность для установления видеоконтакта. Из динамиков послышались космические потрескивание и свист, а видеоэкран после включения зарябил полосами. Я осторожно подкрутил настройки, и перед нами возникло изображение сидящего за бухгалтерским столом Шекельгрубера. Это же удостоверял и титр внизу экрана.

          — Дольф, Дольф, — привычно начал орать я в микрофон, — слышишь нас? Как там наши роботы? Ещё не распроданы?

          — Нет, — голос Шекельгрубера звучал, словно из бочки. — Всё, как ранее уговаривались: вы сами будете ими торговать.

          — Хорошо, но покупателей-то ты хоть нашёл?

          — Да. Соединяю с первым.

          Шекельгрубер нажал на кнопку, и в углу нашего экрана возникло изображение седовласого породистого мужчины в средневековых рыцарских доспехах. Титр внизу изображения гласил: "Граф Нью-Йоркский".

          — Здравствуйте, любезнейшие продавцы, — поприветствовал нас граф, отрываясь от каких-то записей. — Мне нужно... э-э... примерно сто штук роботов... хорошо дрессируемых... По оптовой цене.

          — Сто штук хорошо дрессируемых? Нет проблем, уважаемый граф, — Рихард приятно улыбнулся камере приёмопередатчика. — Наши роботы — все как огурчики. Один к одному. Пальчики оближешь. Железно здоровы. Прошли техосмотр в ГАИ и доверху смазаны солидолом. Ну как, ваша светлость, пять тысяч монет за каждого такого прекрасного робота вас устроит?

          — Вы, дорогие продавцы, меня, видимо, не расслышали. А я специально уточнил: роботы мне нужны именно по оптовой цене. В общем, даю три тысячи монет за штуку. То есть всего триста тысяч.

          — Вот именно: всего триста тысяч... — улыбка Рихарда стала почти сногсшибательной. — Маловато это как-то, ваша милость...

          — Добавить бы чуть-чуть, командир... — поддакнул я Рихарду.

          — Сколько же вы хотите? — насупился граф.

          — Ну хотя бы тысяч четыреста. — Рихард буквально источал дружелюбие. — И то нужно подумать. Верно? — Рихард вопросительно посмотрел на меня.

          — Да, нам нужно очень-очень крепко подумать, ведь роботы — просто высший сорт... — я восторженно зацокал языком. — Заправлены топливом под завязку, снабжены первоочередным ремкомплектом, начищены до блеска... Загляденье просто, а не роботы.

          — Ладно. Даю триста десять тысяч. Это моё последнее слово.

          — Ну какое уж последнее слово? Мы ведь, слава народу, не на суде... — хохотнул Рихард. — Триста пятьдесят тысяч, а?

          — Хрен с вами, разбойники, триста пятнадцать. Согласны?

          — Хрен с нами, согласны. — Рихард радостно подтолкнул меня плечом, подмигнул и зашептал: — Сегодня же, глядишь, распродадим весь склад, погасим кредит — сразу гора свалится с плеч. А там старейшина нагонит новых роботов, и начнём привыкать к богатству, точно?

          — Расплатиться с Шекельгрубером первым же племенем — это было бы здорово, — кивнул я.

          — Не расслабляйтесь, умники. Сейчас соединю вас со следующим покупателем, — скрипучий голос Дольфа вернул нас из мира грёз в реальность. — О ваших договорённостях с графом я всё слышал. Сегодня же совершим с ним сделку.

          Угловая картинка на нашем экране дёрнулась и поменялась. Теперь перед нами сидел усатый брюнет кавказского вида в кепке-аэродроме. Внизу картинки засветился титр "Варшавян".

          — Вай, дарагой, — с места в карьер заверещал на восточный манер Рихард, — бэри наш робот, нэ пажалэешь...

          — Харашё, ара, кхакхой цхына? — в тон Рихарду энергично заголосил Варшавян, но только его восточный акцент оказался ещё более сочным.

          — Нэ бэспакойса, дарагой, цхына самый замэчатэлный, — опять начал излучать обаяние Рихард. — Тыры с палавынай тысачи манэт за штука.

          — При условии покупки не менее пятидесяти штук, — вставил я на всякий случай.

          — Можете не волноваться, ребята, — усмехнулся Варшавян, — мне нужно в десять раз больше. То есть полтысячи штук. Ну, и на сыкхолка сдэлаиш скхидка? — опять перешёл он на опереточно-восточный говор.

          — Но у нас такого количества роботов уже нет... — озадаченно стал чесать в затылке Рихард.

          — А сколько ещё есть? — поинтересовался Варшавян.

          — Ну, примерно триста восемьдесят штук...

          — Ладно. Даю две с половиной тысячи монет за штуку. И забираю всё до последнего робота.

          — Три тысячи за штуку, — слегка разогнул нашу линию Рихард, — и по рукам.

          — Две семьсот.

          — Обижаешь, командир, — не выдержал я, — у нас только что купили сто роботов по три сто пятьдесят. А вообще, наши роботы должны стоить не меньше шести тысяч монет за штуку: они все прирождённые ремонтники, целыми днями следят за исправностью окружающих... Хлебом их не корми, дай только кого-нибудь починить...

          — Очень может быть... — пожал плечами Варшавян. — Но я готов дать лишь две семьсот за штуку. Впрочем, пусть будет две семьсот тридцать.

          — Соглашайтесь, шаромыжники, — бесцеремонно влез в наш торг Дольф. — Прямо сейчас закроем все ваши долги. И ещё сколько-то денег, возможно, останется вам на жизнь. Через десять-пятнадцать минут я всё посчитаю по бухгалтерии с точностью до монеты.

          — Подожди, Дольф, — заартачился я, — у тебя ведь, надо думать, уже подобраны и ждут своей очереди другие покупатели? Тогда какой же нам смысл спешить: роботов сейчас всё равно расхватают, причём, глядишь, по более высоким це... ох-хо-хо...

          Я не договорил потому, что почувствовал, как мне с силой наступают на ногу, и скосил глаза на Рихарда. Тот выразительно показывал взглядом в окно. Там к нашему нуль-транспортёру уже выстраивалась длиннющая очередь из роботов какого-то совершенно незнакомого нам племени. А у самой двери нуль-транспортёра, повернувшись лицевой стороной к новым роботам, стоял старейшина с печным отоплением и начальственно водил манипуляторами.

          — Э-э... знаешь, Дольф, — опять заговорил я, — мы хотели сказать, что даже если всё-таки имеются и другие покупатели, то, так уж и быть, пусть этот Варшавян забирает все остатки. Как и предлагал, по две семьсот тридцать... А мы с Рихардом пока пойдём переправлять тебе на склад следующую партию роботов.

          — Да, кстати, не забудь подбить наш с тобой баланс, — напомнил Дольфу Рихард. — Ты обещал сегодня же учесть все погашения кредитов.

15. Деловая хватка железного партнёра

          Оказалось, что роботы нового племени тоже притащили с собой кучу всевозможного скарба.

          — Я уже замучился с ними ругаться, — развёл манипуляторами старейшина. — Они ничего не хотят понимать своими тупыми процессорами. Говоришь им: не набирайте барахла, разная домашняя утварь, сельхозинвентарь, запасы инструментов и топлива — на Земле всё это имеется либо в лучших вариантах, либо просто никогда уже не понадобится. Но нет, не верят. Как можно, говорят, бросить наши родные серпы и молоты, чем же мы на Земле будем косить колосовые и ковать плуги? Ну нет уже почти, отвечаю, на Земле органики, там кругом чисто машинная среда... Ничего страшного, говорят, если нет колосовых, то станем косить цветные провода... До капремонта доведут они меня своей бестолковостью...

          — Всё нормально, о несравненный старейшина, давай-ка переводи этому робоплемени наши слова...

          Услышав от нас угрозы насчёт неотправки, новое племя роботов, точно так же как и Отпетые Машинники, сперва пригорюнилось, а потом точно так же попросило разрешения провести церемонию расставания с "дорогими частицами родины". Опять начались ритуальные разносы багажа по полю, но уже через час с ритуалами всё наконец закончилось. И упакованные роботы снова начали поступать от нас на склад Шекельгрубера. А ещё через четыре часа у меня и у Рихарда почти отвалились руки от открывания-закрывания двери нуль-комплекса, а также языки от бесконечных напутствий "ни кола ни двора".

          — По моим подсчётам, склад принял на этот раз девятьсот девять роботов, — отдуваясь, сообщил я Рихарду, когда дверь нуль-комплекса закрылась за последним отправляемым.

          — Ага, понял. — Рихард еле шевелил языком. — Что будем делать дальше: поговорим с нашим старейшиной, чтобы выяснить обстановку и всё такое? Или сперва свяжемся с Дольфом и с новыми покупателями?

          — По-моему, прежде чем торговаться с покупателями, нужно поточнее выяснить: много ли у нас вообще будет товара? Пошли искать старейшину.

          — ...Как дела, стальной партнёр? — устало поприветствовали мы старейшину, который сидел на берегу протекавшего неподалёку ручья и сосредоточенно жевал пучок сена. — Удалось ли найти ещё желающих переселиться на Землю обетованную?

          — Ага, удалось. — Старейшина деловито отёр кормозагрузочное отверстие, смахивая остатки сена, и начал перечислять. — Завтра с утра придут переселяться Наёмные Самоубийцы, их примерно три сотни, а к вечеру — Руководящие Анархисты, их примерно две тысячи. Послезавтра же почти никого уже не будет: я пригласил на переправку лишь полтора десятка роботов-отшельников и роботов-юродивых: эти титаны машинного духа сознательно остаются инвалидами, не хотят ремонтироваться из мировоззренческих соображений. Вот ещё не знаю, что делать с роботами племени Никелированный Студень...

          — А что с ними за проблема? — осторожно осведомился Рихард.

          — Они очень хотят на Землю обетованную. Но, к сожалению, состоят изо льда. Вообще-то, это полярные роботы. Кстати, кристально прозрачные. Здесь у нас они живут на горном леднике. И, боюсь, могут растаять по дороге...

          — Нет-нет, если могут растаять, — нахмурился я, — то тогда их лучше вообще не трогать. Мы ведь как-никак гуманисты. Наш главный лозунг — "не навреди своему карману".

          — А роботов из драгметаллов у вас на Дальнии, случайно, нет? — хитро поинтересовался Рихард.

          — Какие уж тут драгметаллы... — сокрушённо покачал головой старейшина. — Дальния очень бедная ресурсами планета. Одному из соседних робоплемён приходится воспроизводиться даже из соломы...

          — Солома почти не поддаётся нуль-транспортировке, — поспешно предупредил я старейшину. — Так что этих бедолаг из соломы к нам, пожалуйста, не приглашай. Не расстраивай напрасными надеждами. А между прочим, эти, завтрашние... как бишь их... Наёмные Самоубийцы, и... э-э... Руководящие Анархисты, они... из железа?

          — Наёмные Самоубийцы выкованы вообще из булата. Это самые прочные роботы на планете.

          — Ах, какие молодцы... — принялись хором восторгаться мы с Рихардом. — Они, наверное, станут на Земле техническим авангардом всех переселенцев...

16. Жирный куш

          — Так, умники, — Дольф обстоятельно откашлялся, — я тут подсчитал наш с вами баланс. Подробности получите отдельным сообщением, пока же оглашаю итоги. На сегодняшнее утро вы были должны "Чурбанку" вместе с набежавшими процентами миллион триста сорок девять тысяч монет. А от продажи двух первых партий роботов вы только что получили миллион триста сорок четыре тысячи. За вами, стало быть, остаётся долг в пять тысяч монет. Плюс ещё платы за этот разговор и за аренду склада. Так что веселее продавайте роботов. Благо они у вас теперь в наличии...

          Рихард от щенячьего восторга, что мы уже почти ничего не должны мафии, хлопнул меня по спине так, что я ткнулся носом в снимавшую нас камеру.

          — Гм-гм, — опять откашлялся Дольф, — сейчас я сведу вас с одним из самых солидных оптовых роботорговцев. Постарайтесь сделать так, чтобы он не потратил время на общение с вами впустую...

          — Не боись, Дольф, — гордо вздёрнул нос Рихард. — Наше общение будет самым что ни на есть продуктивным. Если, конечно, этот твой роботорговец готов давать реальные цены...

          Дольф лишь молча нажал на кнопку, и в углу нашего видеоэкрана возникло изображение одетого в лапсердак и в кипу старичка с лицом библейского патриарха. Внизу изображения засветился титр "Ферштейн".

          — Ух ты, я слышал про этого Ферштейна, — зашептал мне Рихард. — Он, кажется, работал начальником треста "Главробот". И, говорят, сколотил на роботорговле не один миллиард... Но ничего, мы тоже не лыком шиты. Я знаю, как с таким спецом надо вести переговоры. Я ведь даже малость шпрехаю на этом его... как бишь его... э-э... еврите. В общем, ты просто сиди и смотри, как я сейчас вотрусь к нему в доверие...

          — Конечно-конечно, Зоркий, охмури этого дядю по полной программе, — поддержал я порыв Рихарда. — Только уж не напортачь...

          — Шалом, шлемазл, — лучезарно улыбаясь, начал выплёскивать на Ферштейна свои лингвистические познания Рихард. — Вас, я слышал, таки интересуют роботы? Их есть у нас...

          — Шалом-шалом... А сколько их у вас? — ноздри Ферштейна на мгновение раздулись — судя по всему, от предвкушения крупной сделки. — И сколько вы думаете за них получить?

          — У нас сейчас больше девятисот роботов. Но завтра к вечеру на складе появится ещё две с лишним тысячи.

          — А у ваших роботов нормальное качество? — заинтересованность Ферштейна явно росла. — Для меня очень важно качество. От него будет зависеть цена...

          — Ну я вас умоляю, не сомневайтесь, — по-свойски подмигнул Ферштейну Рихард. — Роботы все как один кошерные...

          — Все как один? — поднял бровь Ферштейн. — Это, конечно, замечательно, но не могли бы вы объяснить...

          Неожиданно в кадр к Ферштейну впорхнула миловидная секретарша в глубоко декольтированном бронежилете и, шепнув: "Из Обеднённых Арабских Эмиратов", положила на стол несколько листов бумаги. Ферштейн прочитал первый лист и жестом отпустил секретаршу.

          — Ну ладно, — Ферштейн перевёл глаза на Рихарда и благодушно улыбнулся, — тут как раз пришла парочка неплохих заказов. Поэтому меня очень устроит поставленная вами завтра к вечеру партия в три — три с половиной тысячи роботов. Разумеется, при приемлемом их качестве. То есть при стандартных роботоспособностях и комплектности. Предлагаю за каждого робота из такой партии две с половиной тысячи евродолларов.

          — Евродолларов? — мы с Рихардом встревоженно переглянулись. — Уважаемый Ферштейн, эти ваши национальные доллары нам таки, конечно, тоже не помешают, Шекельгрубер их, наверное, сможет где-нибудь в конце концов обменять... Но нельзя ли всё же сразу рассчитаться какой-нибудь международной валютой? Например, монетами?

          — Вы что, балбесы, не в курсе, — раздражённо вмешался Дольф, — что "монеты" — это и есть евродоллары, то есть европейские доллары? Господин Ферштейн, вы уж не обращайте на этих бестолочей внимания... Что с них возьмёшь: серость космическая. Годами на Земле не бывают, о деньгах знают только понаслышке...

          — Слушай, Зоркий, — пока нас ругали, я быстренько обсчитал предложение Ферштейна на калькуляторе, — завтра к вечеру мы можем получить сразу почти восемь миллионов. Этого нам, наверное, хватит на всю жизнь. Давай согласимся, а?

          — Вы будете смеяться, уважаемый Ферштейн, но мы — эх, была не была, где наша не пропадала — таки согласны на все ваши условия, — подвёл итог переговорам Рихард.

17. Перемещение старейшины

          На следующее утро мы обнаружили, что для отправки на Землю явились сразу и выкованные из булата Наёмные Самоубийцы, и не признававшие, судя по всему, никаких предварительных договорённостей Руководящие Анархисты. Оба робоплемени, равно как и все их предшественники, притащили с собой традиционные груды багажа. Впрочем, на сей раз роботы обоих племён уже безо всяких запугиваний с нашей стороны самостоятельно принялись исполнять ритуал прощания с "частицами родины" — то бишь под руководством старейшины с печным отоплением начали печально разносить и раскладывать свой скарб по полю.

          — Слушай, Зоркий, по-моему, все здешние роботы какие-то ненормальные. Неужели ни одно их племя не может сразу же уяснить себе, что это бессмысленно — пытаться переправить на Землю горы барахла? Нет ли всё-таки у этих роботов какого-то скрытого программного дефекта?

          — Да полно тебе глупости разные выдумывать: нашими железяками руководит совершенно нормальная жадность, — вступился за роботов Рихард. — Помнишь, ты ещё сам недавно заметил, что они все по уши влюблены в материальные блага? И я их, в общем-то, прекрасно понимаю. И тоже на всякий случай попытался бы нарушить любые антиимущественные запреты: а вдруг на самом деле эти запреты не столь уж и категоричны?

          — Ладно, проехали, — я чувствовал, что не смогу переспорить Рихарда. — Давай начинать отправку. Целый день, наверное, придётся возиться...

          С отправкой на земной склад двух с лишним тысяч роботов мы действительно провозились целый день и устали почти до предела. Но это была всё же приятная усталость: ведь недосягаемое дотоле богатство уже практически попало к нам в руки. И потому мы почти не огорчились, когда вдруг выяснилось, что как раз наступил срок делать профилактическое обслуживание упаковочному оборудованию нуль-комплекса.

          — Смотри, кто к нам идёт, — подтолкнул меня локтем Рихард, отрываясь от завершающего тестирования. — Добрый вечер, о железный партнёр. Чему обязаны визитом?

          Я обернулся и увидел подошедшего к нам старейшину с печным отоплением. Из его выхлопной трубы валил чёрный дым, а мотор стучал с перебоями — судя по всему, старейшина только что сбавил скорость после быстрого бега.

          — Я решил улететь на Землю прямо сейчас. Дайте побыстрее выпить, — требовательно прохрипел робот.

          "Ах, вот оно в чём дело, — возникло у меня мгновенное озарение. — Старейшина, похоже, страдает обычной для всех туземцев тягой к алкоголю... И в наших помощниках бедняга трудился, просто чтобы в конце концов заслужить хорошую выпивку..."

          — Конечно, конечно, железный партнёр: ты достоин выпивки, как никто другой на этой планете... — Я вынес из жилого модуля большую канистру спирта и наполнил пятилитровую бутыль. — Выпей за наш успех, о доблестный робот...

          — За наш успех... — топливопровод старейшины жадно забулькал.

          — Значит, хочешь побыстрее улететь на Землю, партнёр? — Рихард присел на завалинку нуль-транспортёра и подпёр подбородок кулаком. — А по какой причине такая спешка?

          — Да разве это спешка? — старейшина сосредоточенно прикончил бутылку. — Просто я сделал здесь всё, что мог. Больше ни одно из близживущих племён переселяться на Землю, к сожалению, не желает — ни Фантасты Действия, ни Гробокопы, ни Позолоченные Бриллианты, ни Шалаш-Монтаж, ни Боголомы... Что поделаешь, мои возможности ограниченны... Настала пора воссоединиться с соплеменниками.

          — Ну нет, ты явно что-то от нас скрываешь, дорогой робот. Давай-ка колись: в чём реальная причина твоей спешки?

          — Эх, ваша взяла, расскажу. Налейте ещё выпивки.

          — Подожди, не наливай, — остановил меня Рихард. — Сперва признание, потом выпивка.

          — Ладно, но уж не обманите... В общем, всё очень просто: у меня с детства был личный враг из племени Надувные Мозги. И я только что у всех на виду его демонтировал. А чего мне, в самом деле, теперь бояться? Ведь Надувные Мозги решили остаться на Дальнии. И, значит, если они меня сейчас не догонят, если я сейчас по-быстрому перемещусь на Землю обетованную, то им до меня уже никогда не добраться. Зато теперь все и на Дальнии, и на Земле будут знать, что это именно я отомстил Злостному Герою за его издевательства над моим происхождением — ведь я, старейший Отпетый Машинник, увы, наполовину смонтирован в мастерских Наёмных Самоубийц... А кроме того, я отомстил за его насмешки над нашими будущими подвигами... — с этими словами старейшина открыл багажник, гордо извлёк оттуда какую-то ржавую робоголову и принялся с садистским рвением что-то от неё отвинчивать.

          — Хорошо, хорошо, утихомирься, бедолага... Вон оно, значит, в чём дело... — удовлетворённо хмыкнул Рихард, наливая роботу ещё полбутылки спиртного. — Вот теперь, робот, мы чувствуем, что ты сказал правду... Ладно, давай пей быстрее спирт... так, молодец... А сейчас заходи в нуль-транспортёр. Ну, как говорится, ни кола ни двора... — Рихард поднёс палец к красной кнопке отправления.

          — Катись колбаской, дорогой робот... — произнёс я ставшие уже действительно традиционными за последние дни слова.

          — Слава железнодорожному флоту... — откликнулся старейшина, исчезая за дверью, и Рихард нажал на красную кнопку.

          Произошедший почти сразу вслед за нажатием красной кнопки взрыв внутри нуль-комплекса был не очень мощным — нас с Рихардом даже не оглушило. Но вот последовавший за взрывом пожар оказался довольно сильным, автоматика не могла потушить его минут десять. За это время всё внутри нуль-комплекса, конечно, безнадёжно выгорело.

18. Споры о потерях

          — Что такое могло там взорваться? — раз за разом вопрошал Рихард, безостановочно расхаживая вокруг ещё дымившегося пепелища и нервно сжимая кулаки. — Ведь мы всё только что досконально проверили...

          — Подожди немного, Зоркий, завтра утром всё окончательно остынет, тогда и можно будет начать осмотр...

          — Ладно, подождём... — продолжал сосредоточенно бормотать Рихард. — А что, интересно, могло так заполыхать уже после взрыва?

          — Может быть, спирт из топливного бака старейшины? — предположил я.

          — Да, точно, спирт... Сколько его, интересно, там было? Литров десять, наверное, не меньше. Только от нас бедный робот получил литров семь...

          — Слушай, Зоркий, ну чего ты нервничаешь? Давай рассмотрим наше положение со всех сторон. Оно не такое уж и плохое. Можно даже сказать, совсем неплохое. Мафии мы не должны теперь ни гроша. На счету у нас лежат — или в ближайшее время будут лежать — восемь миллионов монет...

          — Мы лишились нашего нуль-транспортёра... — напомнил Рихард.

          — К счастью, не единственного: на орбите у нас есть аппарат чуть поменьше, и до него в любой момент можно добраться на передвигателе. Так что же мы в реальности потеряли? Всего лишь неплохой нуль-транспортёр и немного роболовного оборудования. Денька через три-четыре всё это при желании можно опять доставить сюда и опять смонтировать в ловчий комплекс. Если, конечно, в такой операции будет смысл.

          — Да ты что, как в этом может не быть смысла?

          — Всё очень просто, Зоркий: новый нуль-транспортёр, упаковочное и робопарализующее оборудование обойдутся нам не дешевле, чем в двести тысяч монет. И надо, значит, ещё подумать, стоит ли тратить на это наши деньги. Может, у нас больше уже не получится заманивать к себе местных роботов? А может, имеет смысл вообще уйти на покой? Давай купим, к примеру, на Земле ферму где-нибудь в Зомбии или в Анголии и займёмся там одомашниванием только что отловленных диких роботов. Выгодное ведь, говорят, дело...

          — Ладно, ладно, потом всё обсудим... — нетерпеливо кивнул мне Рихард. — Слушай, я вот о чём думаю: как мог мгновенно воспламениться спирт, закупоренный в топливном баке робота?

          — Как, как... — пожал я плечами. — Взрыв разрушил внутри нуль-комплекса всё, что там находилось, в том числе и старейшину. Велика ли прочность у старого, изношенного робота? Сначала из старейшины, надо полагать, выплеснулась и вспыхнула только какая-то часть спирта. А потом, когда температура поднялась, расплавилось и заполыхало вообще всё...

          — Нет, — помотал головой Рихард, — из роботов топливо так просто не выливается... Да и взрывчик-то был совсем не сильным...

          — Зоркий, тебе лучше расслабится: уже ночь наступает, давай отложим всё до завтрашнего утра...

19. Новые проблемы

          Утром нас разбудили звуки вызова по гиперпространственной связи.

          — Алло, алло, это ты, Дольф? Сейчас включим видеоэкран... Ну что, какие новости? Ферштейн уже перечислил нам деньги?

          — Во-первых, умники, с вашими роботами у всех проблемы, — проскрипел Дольф.

          — Какие проблемы? — у меня сразу упало сердце.

          — Большие. Некогда объяснять. Во-вторых, мы сами хотим на месте разобраться в этих проблемах. То есть хотим переместиться к вам на планету. Но у вас уже не работает нуль-транспортёр. Что с ним?

          — Он сгорел, Дольф. Вчера вечером.

          — Это плохо. А какой-нибудь другой нуль-терминал у вас есть?

          Я открыл было рот, готовый сказать, что, мол, другой нуль-терминал летает у нас по околопланетной орбите, но тут Рихард врезал мне локтем в бок так, что я на минуту онемел.

          — Нет, Дольф, — Рихард скорбно шмыгнул носом, — другого терминала у нас нет. Даже не знаем, что теперь и делать...

          — А вы, случаем, не темните, олухи? — ровным голосом спросил Дольф. — Ведь тот, кто потерял в дальнем космосе единственный нуль-терминал и не знает, что теперь делать, никогда не станет интересоваться с первой же секунды разговора состоянием своего банковского счёта...

          — Да мы скоро починим наш транспортёр, — нашёлся Рихард. — Он ведь не совсем сгорел. Всё вроде бы вполне ремонтируемо. Я просто боюсь сглазить. Тьфу-тьфу-тьфу.

          — Смотрите у меня, умники... Кстати, можете считать, что не продали ни единого робота: все покупатели расторгли сделки. То есть вы по-прежнему должны "Чурбанку" деньги. Примерно полтора миллиона монет. Думайте, как будете их отдавать.

          — Дольф, ты уж всё же расскажи, что там стряслось...

          — Чёрт с вами, рассказываю. Все ваши роботы оказались либо преступными, либо мятежными. И они абсолютно не поддаются дрессировке.

          — Как это не поддаются? Совершенно ведь нормальные роботы...

          — Нормальные? С этими вашими недороботами ничего не смогли поделать самые квалифицированные укротители. Присланный вами металлолом не годится даже для изготовления роботизированных лопат. Слышали про образцовые робоводческие колхозы "Красный басмач" и "Красный бай"?

          — Постой, Дольф, мы же со всеми здешними роботами вроде бы совершенно нормально общались... Они выполняли наши просьбы, поручения... Может, роботы просто затаили обиду за наш способ их переправки на Землю?

          — Вряд ли. На спонтанную обиду их противодействие что-то не похоже. Как удалось выяснить, в каждом из них стоит специальный антизомбировочный блок. И тут не помогают даже самые радикальные средства типа роботомии: ваши роботы просто взрываются при обычных попытках залезть к ним в мозги.

          — Взрываются? Наши роботы взрываются? — глаза Рихарда расширились, а в его голове явно пошла какая-то работа.

          — Да. В общем, к сопротивлению такого уровня специалисты по робоодомашниванию оказались абсолютно не готовы. Конечно, при очень большом желании ваших роботов перепрограммировать всё-таки можно. Но это будет слишком дорого. То есть невыгодно чисто экономически...

          — Погоди-ка, Дольф, — я лихорадочно обдумывал проблему с нашим вновь возникшим долгом, и мне пришла в голову одна мысль, — так дело, значит, только в том, что роботы не дают себя одомашнить? Ладно, если за них нельзя получить деньги как за рабов, то тогда, может, продадим их хотя бы в металлопереработку? Это будет тоже хорошая сумма... Вот оно — решение всех наших проблем...

          — Ну нет, не всех, — в кадре рядом с Дольфом появился какой-то коренастый узкоглазый человек в модно облезлой телогрейке и в стильно рваной ушанке. — Дольф, я так понял, до этих ребяток нам пока всё равно не добраться, правильно? Тогда я уж тоже с ними малость поболтаю. Ну что ж, ребятки, давайте знакомиться: меня зовут Корней.

          — Очень... хорошо... — голос Рихарда почему-то сразу задрожал. — Приятно... познакомиться...

          — Что случилось, Зоркий? — я посмотрел на Рихарда и обнаружил, что тот заметно побледнел и мелко трясётся.

          — Это же вор в законе Корней Чукотский, — тихо прошипел мне Рихард, — совладелец "Чурбанка" и его главный специалист по вышибанию долгов... А ещё смотрящий всего Якудзка. И заодно вроде бы Морильска и Кидай-города... Ох, совсем неважнецкие, похоже, у нас дела...

          — Так вот, ребятки, — Корней сделал неторопливый глоток из бутылки с высококакачественной "Кака-Колой", — чуть только ваших роботов прекратили одомашнивать — ну, их как раз уже и хотели сдать в металлолом — часть из них сбежала на волю и нашла "Железный Крест"...

          — Что-что нашла? — переспросил Рихард.

          — Да знаем мы, знаем, — шикнул я на Рихарда. — "Железный Крест" — это такая робозащитная организация. Всю дорогу пытается отстаивать какие-то "права живых механизмов".

          — Ага, верно, — подтвердил Корней. — В "Железном Кресте" наслушались жалоб ваших роботов и для начала подняли шум во всех главных газетах...

          — Да что там газеты, шум пошёл даже на радио и на телевидении, — вставил Дольф Шекельгрубер. — Типа: люди доброй воли должны спасти жертв космической мафии, обманом завлечённых на Землю...

          — Короче, из пустого в порожнее, — кивнул Корней. — Всё бы ничего, но затем эти козлы опущения из "Железного Креста" подняли на ноги ещё и полицию. И беглые роботы выдали ей наш главный склад. Чтобы освободить своих подлежащих переплавке дружков. А ведь мы на том складе прятали ещё много чего, кроме этих ваших дефективных роботов. И теперь всем нам предъявлены кучи обвинений. А кое-кого даже объявили в розыск...

          — Вот такие проблемы, умники, — опять включился в разговор Дольф Шекельгрубер. — По вашей милости мы теперь в бегах. Дел у нас, стало быть, пока больше никаких нет, свободного времени хоть отбавляй, а ещё больше — желания встретиться с вами. Не сомневайтесь: найти мы вас обязательно найдём. И тогда...

          — Имейте в виду, ребятки: чем раньше мы до вас доберёмся, тем меньше у вас будет переломано костей, — мрачно ухмыльнулся Корней. — Так что если вам вдруг понадобится помощь в починке нуль-транспортёра, то не стесняйтесь, обращайтесь, мы вам организуем консультации лучших специалистов...

20. Идея всё проверить

          — Да не дрожи ты так, Зоркий: думаешь, заимодавцу выгодно отправлять крупных должников на тот свет? Тут ведь исчезнет всякая надежда на возврат долга...

          — Даже если "Чурбанк" нас и не пристукнет, то устроит такую жизнь, которая... эх-х... — Рихард потерянно махнул рукой. — Помнишь его Долговую Яму? А помнишь, как хихикал доктор Упырьев: "Зачем прибегать к смертной казни? В аду нет смертной казни"?

          — Не вешай нос, старик: разве удача не на нашей стороне? — я жизнерадостно встряхнул Рихарда за плечи. — Смотри, как вовремя сгорел наш нуль-транспортёр: а не то сюда уже врывалась бы целая толпа истребьюторов...

          — Ужас. — Рихард зажмурился и помотал головой. — Ну ладно, удачливы мы или нет, в любом случае хватит стоять истуканами. Надо смываться куда-нибудь подальше от этих мест. Шекельгрубер ведь наверняка не поверил, что у нас тут сгорело единственное транспортное средство. Он сейчас начнёт шерстить все сведения про нас...

          — Как хорошо, кстати, что ты ему вовремя соврал... А я-то, дубина, хотел уже выложить, что у нас на орбите есть ещё один нуль-терминал... Он ведь нигде не зарегистрирован? Да, Зоркий?

          — Официально — не зарегистрирован. Но в общемировую сеть передатчиков вещества, разумеется, включён. И сейчас находится в режиме ожидания. А значит, сразу отзовётся и заработает, если откуда угодно послать к нему изначально заданные ключевые сигналы.

          — Зоркий, мы что, не сделали второму нуль-транспортёру перекодировку?

          — А зачем его нужно было перекодировать? — пожал плечами Рихард. — Кто же знал, что мы так влипнем? Боюсь, истребьюторы "Чурбанка" запросто найдут и разговорят того самоделкина со свалки в Кислородске... ну, того самого, у которого ты выменял оба наших нуль-транспортёра на коленвал для фотонолёта...

          — Ты Немого Заику, что ли, имеешь в виду? Да, точно, этот сразу всё выложит. Ему только дай языком почесать...

          — Так, ну что же мы не собираемся? — спохватился Рихард. — Ты давай переноси наши вещи в передвигатель, а я тем временем подготовлю его к орбитальному запуску.

          Вскоре из-под передвигателя уже слышалось обычное ремонтное бурчание Рихарда:

          — Ничего себе моторчик... Да тут вообще всё нужно чинить... Кто, интересно, поставил этот диффузор? Похоже, его не люди собирали, а пинали пьяные роботы...

          Я начал запаковывать в жилом модуле наши вещи — скафандры, электронику, генераторы еды — готовясь перенести их в передвигатель. И тут мне вдруг пришла в голову одна мысль.

          — Слушай, Зоркий, а может, ребята из "Чурбанка" нас просто дурачат? Да, точно: они же мафиози, бандиты. Преступление — образ их жизни. Разве им не выгодно прибрать к рукам наши восемь миллионов? Вот они теперь и рассказывают нам байки: "присланные роботы, мол, мятежные и не поддаются дрессировке, покупатели развернули вспять все сделки..." Мы ведь отсюда, из дальнего космоса, никак не сможем проверить: правда это или враньё?

          — По-моему, нормальные мафиози не настолько беспринципны, чтобы так поступать... — с сомнением промычал из-под передвигателя Рихард. — Хотя, вообще-то, кто их знает? Куш в восемь миллионов монет может вызвать большой соблазн...

          — Кстати, — вспомнил я, — Дольф ведь сказал, что "Железный Крест" поднял шум по поводу наших роботов на радио и на телевидении Земли... Эге, нужно срочно проверить это дело... Давай-ка посмотрим главные новостные телепрограммы и послушаем земные радиоканалы. Ну что, я настраиваю гиперприёмник на тематический поиск?

          — Нет-нет, это будет долго... Лучше сами всё подряд понемногу послушаем...

          Я включил гиперрадио.

          — ...в Вытекане ожидается жара 33-35 градусов, в Пуэрто-Риге20-22 градуса, дожди...

          Я управляюще щёлкнул языком, и приёмник переключился на следующий канал:

          — ...забастовка исламских свиноводов Слабакии вызвала небольшое повышение цен на...

          Я опять щёлкнул.

          — ...не могу-у я жи-ить без себя-а-а...

          — ...зайдите в магазин "Дешёвые сокровища", и вы получите пень-код от...

          — ...посол Поругалии преподнёс королеве Еле-Замете II...

          — ...концерт песнионеров хора имени Пятницы был организован...

          — ...художественное течение "деграданс" возникло в Бирмании во времена третьей рейхспублики. Названное поначалу критиками "безобразительным искусством", оно...

          — ...судебное слушание по поводу деятельности секты "Заместители бога" из Твоями-Бич вызвало неоднозначную...

          — ...конференция иракообразных стран приняла обращение к островам Полонезии...

21. Репортаж с Земли

          Только через полчаса в одной из телепрограмм наконец-то прозвучало нечто похожее на искомое:

          — ...и об этом робонашествии сейчас расскажет наш корреспондент Авраал Катастрофф.

          — Жители ряда городов Йогославии и Благословении, — размеренно принялся рассказывать наш корреспондент, — недовольны появлением на улицах большого числа бродячих роботов-мигрантов. Последние ведут себя без должного почтения к горожанам, толкаются и не реагируют даже на сигналы пультов дистанционного управления...

          Я перестал собирать вещи, сел перед экраном и позвал Рихарда тоже посмотреть передачу.

          — ...лежат без дела у подъездов и на газонах, роются в помойках, а также собираются в подозрительные кучки и переговариваются на непонятном языке. Кроме того, многих горожан раздражает их постоянное попрошайничество...

          Экран показал двух шатающихся от слабости немытых роботов, жалобно канючащих с машинным акцентом: "Люди добрые, мы здесь не местные, подайте бедным механизмам на ГСМ и запчасти..."

          — ...Впрочем, главная причина недовольства горожан состоит в том, что бродячие роботы время от времени проводят несанкционированные акции, в которые вовлекают оказавшихся поблизости одомашненных роботов. Вот съёмки одной из таких акций, устроенной вчера вечером в Гуановере на его центральной Га-стрит...

          Экран показал, как сначала к робоконвейеру для "капитальных разборок" подводят нескольких только что пойманных домашних роботов, а затем и "всенародную соборность" во всей её красе.

          — ...После участия в такой акции, — говорил во время демонстрации сюжета наш корреспондент, — некоторые до той поры вполне цивилизованные роботы сразу дичают, срывают с себя номерные знаки, убегают из дома, а иногда даже приходят в "Робнадзор" с рассказами о побоях и о прочих актах деформации, которым их подвергают хозяева.

          — Возобновились также давние слухи, — продолжил рассказ наш корреспондент, — что все эти толпы бродячего утилизата суть не что иное, как вышедшая из-под контроля мафии партия машинок для совершения преступлений. Чтобы получить разъяснения по данному вопросу, мы обратились к исследователю кибернетических девиаций профессору Волкоградского университета Изгою Из-гоеву.

          — Ну нет, никакие это не вор-машины, — начал разъяснения Изгой Из-гоев. — Это совершенно обычные нигде не прописанные, бесхозные роботы с какой-то отдалённой планеты. К мафии они имеют только то отношение, что контрабандно переправлены ею сюда, на Землю, для продажи в рабство. Но у мафии не получилось их приручить. И тому имеются веские причины. Сотрудники известной робозащитной организации "Железный Крест" смогли вызвать на откровенность одного из вождей бесхозных роботов...

          На экране появилось фото хорошо знакомого нам с Рихардом толстого старейшины, с ног до головы увешанного цветами в горшках.

          — ...Тот рассказал, что его родная планета перенаселена, материальных ресурсов никому не хватает, а собственных транспортных средств для миграции в другие места ни у кого из обитателей планеты нет. Поэтому роботы, находясь в безвыходном положении, решили воспользоваться услугами более развитой цивилизации. И притворились перед земными роботорговцами, что готовы стать живым товаром. Когда же их всех переправили на Землю, последним роботом-смертником, использованным в качестве взрывателя, они уничтожили само переправочное средство — чтобы их невозможно было вернуть на перенаселённую родину. Ну, а к попыткам перепрограммировать их на беспрекословное послушание людям роботы подготовились заранее, вмонтировав друг другу в компьютеры блокаторы зомбирования.

          — Профессор, многих горожан очень беспокоят организуемые бродячими роботами массовые акции — вы ведь видели эти кадры?

          — Да, видел. Как показали исследования нашей лаборатории, бесхозные роботы помимо всего прочего испытывают ещё и дефицит умственных способностей. А потому вынуждены время от времени особым образом связывать свои процессоры в единое мощное прогностическое устройство. Получив решение необходимой проблемы, это устройство сразу же рассыпается на прежние функциональные единицы. Впрочем, иногда для получения прогноза бродячим роботам не хватает либо информации, либо вычислительной мощности. И тогда они включают в создание прогностического устройства уже хорошо приручённых роботов. Что не всегда проходит для последних бесследно.

          — Скажите, профессор, а какие меры, на ваш взгляд, следует предпринять для того, чтобы избавиться от нынешнего робонашествия?

          — Какие? Да самые простые и очевидные. Поскольку ни одного бродячего робота сдать в металлопереработку пока нельзя по причине робозащитной шумихи в прессе, нам нужно как можно быстрее найти в бюджете средства для переправки всех этих нелегальных мигрантов на какую-нибудь указанную "Железным Крестом" планету. Пусть куролесят там.

          — Спасибо. Репортаж подготовили...

22. Расставание с планетой роботов

          — Так, выходит, — невесело хмыкнул Рихард, выключая приёмник, — в моменты "всенародной соборности" роботы соединялись не в какого-то там мистического коллективного оракула, а в совершенно нормальную прогностическую машину... То есть все наши с тобой действия роботы просчитали заранее. Безмозглые железяки, получается, всё знали наперёд... Что ж, нас, значит, обвели вокруг манипулятора...

          — Зоркий, а ты, случаем, не торопишься с выводами? Это ведь пока единственное сообщение с Земли. А вдруг его послали нам сами же мафиози? Они могли, например, изучить материалы старых земных экспедиций на Дальнию, могли прочитать там и про "капитальные разборки", и про "всенародную соборность", а потом вставить это в созданную специально для нас передачу...

          — Нет, происками мафии тут вряд ли всё объяснишь, — покачал головой Рихард. — Смотри: по словам Дольфа, роботы стали взрываться при попытках их перепрограммировать — и наш старейшина тоже взорвался в нуль-транспортёре. Откуда такое сходство в средствах робосопротивления? А помнишь, перед тем, как взорваться, старейшина говорил нам про какие-то будущие подвиги роботов? И оные подвиги действительно совершены...

          — Ну, мало ли что там бормотал этот металлохлам...

          — То есть, по-твоему, получается, нам уже никуда не нужно спешить: мафия на самом деле не держит ни на кого зла, она нас просто надула и немного припугнула для верности? Можно расслабиться?

          — Нет, конечно, Зоркий, — мне как-то сразу расхотелось теоретизировать. — Давай лучше продолжим собирать манатки: может, ты всё-таки и прав...

          — Ладно. Тебе ещё много осталось собирать?

          — Нет, минут через десять всё будет запаковано. Останется только перетаскать упаковки в передвигатель.

          — Очень хорошо, — кивнул Рихард, — я сейчас докручу в нём пару-тройку гаек и подключусь к перетаскиванию.

          Примерно через полчаса мы с Рихардом уже устраивались в забитой разными упаковками кабине.

          — Слушай-ка, — спохватился Рихард, — а где наши бластеры? Когда подлетим к спутнику, то нужно будет держать их наготове: вдруг нас там уже поджидают истребьюторы?

          — Всё нормально, Зоркий, вот они, бластеры...

          — Как зайдём в корабль, так первым делом перекодируем нуль-транспортёр, — Рихард включил у передвигателя главный мотор и поставил его на режим прогрева. — А потом выберем такое место назначения, где точно нет агентов мафии. Искать же его лучше всего, — Рихард тяжело вздохнул, — по критерию максимальной неисследованности и бесперспективности...

          — Ничего страшного, Зоркий, — я пристегнулся к креслу ремнями безопасности, — зато мы там будем живы. А будем живы — не пропадём...

          — Знаешь, что ещё осталось для меня не совсем понятным? — Рихард слегка нажал на педаль газа, и наш лихомоторный передвигатель мягко оторвался от поверхности планеты. — Здешние роботы все вроде бы такие хозяйственные, такие вещелюбивые, а к брошенной на поле домашней утвари — ну той, с которой проводили ритуалы прощания четыре племени — вот уже третий день никто почему-то не подходит, не пытается ничего унести...

          — Может, про неё все забыли? — предположил я.

          — Забыли? Вряд ли... — Рихард скептически хмыкнул. — Слушай, а может, на самом деле это вовсе и не домашняя утварь, а просто какой-то никому не нужный хлам? Но для чего тогда роботы его приносили и раскладывали?

          Мы начали взлетать, и я невольно посмотрел на поле, заваленное брошенным багажом роботов. То, что не было заметно с поверхности планеты, стало выявляться при наборе высоты: кучи разложенных роботами вещей образовывали на поле огромные буквы, из которых складывались слова:

          "Ни кола ни двора, слабоумные инопланетя..."

          — Смотри-ка, Зоркий, — съязвил я, — на окончание последнего слова у роботов, судя по всему, не хватило материала...

          — Что там такое? — Рихард перевесился через штурвал. — Их прощальное пожелание нам, да?

          — Что, до слабоумного инопланетянина не сразу доходит? — я поднял руку и постучал костяшками Рихарда по макушке. — Катись теперь колбаской, слабоумный инопланетянин...

          — Уже качусь, — покладисто откликнулся Рихард и дал передвигателю полный газ. — Слава железнодорожному флоту...

     2007-2009 гг.

 











        letters-on-screen@yandex.ru                                                                                                         Переписка

Flag Counter Библиотека материалиста Проблемы тяжёлой атлетики