Жадина

(Научные приключения)


1. Золотые капли
2. На свалке роботов
3. В ремонтной мастерской
4. Дорожные встречи
5. В зоне свободного режима
6. Достижения дикарей
7. Успехи похитителей
8. Подозрения робота имени Юрьева дня
9. Финальная поза робота

1. Золотые капли
 

          — Ваш дедушка уже заканчивает умирать, а вы, барин Вася, только сейчас пришли его проведать... Неужели вам не стыдно? — монотонно выговаривал молодому наследнику крепостной робот имени Юрьева дня, торопливо отпирая одну за другой бронированные двери в покои деда.

          — Стыдно, железяка, очень стыдно, — привычно соврал Вася старому слуге деда. — Но, понимаешь, наш самолёт битый час простоял над Тихим океаном в воздушной пробке ...

          — Разве можно относиться к смерти столь легкомысленно? — продолжал бубнить своё робот. — Вообще, поражаюсь на вас, людей: как вы находите в себе смелость умирать? Я вот ни за что не решился бы на такое геройство... До чего же это, наверное, страшно — постоянно жить перед смертью...

          — Не шуми динамиком, железяка, а то, не ровен час, погибнешь от перенапряжения... — Вася утомлённо зевнул и покровительственно похлопал впечатлительного робота по гулкой никелированной спине. — И кроме того, твоё нытьё, глупая машина, не отличается смыслом. Ведь если жизнь испорчена страхом умереть, то такую никудышную жизнь терять как раз не жалко...


          — ...Вася, послушай, — дед перед смертью немного волновался и, видимо, поэтому его тянуло на откровенность, — я попросил тебя приехать ко мне потому, что здесь самая удобная обстановка для раскрытия одной тайны...

          — Дедушка, у тебя есть какая-то тайна от меня? — Вася бодро погрозил деду пальцем. — Ай-ай-ай, ну ты и хитрец...

          — Знай, внучек: в молодости я... ох, что-то голова кружится... — дед замолк на несколько секунд, пережидая приступ, а затем продолжил говорить. — В молодости я, значит, работал космическим пиратом на ракетной линии... э-э... как бишь её? Кажется, "Ленинград-Петербург"... Нет, я, наверное, что-нибудь путаю... — Дед сосредоточенно наморщил лоб. — Может, это была космическая трасса "Ленинградский вокзал — Ярославский вокзал"? Ну да ладно, подробности можно уточнить по записям в моей трудовой книжке...

          — Дедушка, а можно ближе к делу? — заботливо предложил умирающему Вася.

          — Хорошо, внучек... Дело вот в чём. Как-то раз на пиратской пирушке по случаю ограбления космического поезда я допился до совершенно свинского состояния. Такого свинского, что совсем потерял тогда соображение. И подло похитил у своей же родной команды всё награбленное нами золото. И затем сбежал с этим золотом сюда, на Землю.

          — Сюда, на Землю? Гм, не лучший вариант бегства... — при упоминании про золото от Васиного равнодушия не осталось и следа. — Дедушка, а как к исчезновению золота отнеслись твои... м-м... коллеги?

          — Как? Им, к счастью, ни разу не предоставилась возможность сообщить мне об этом. Потому что я всю дорогу очень удачно скрывался от них. От их справедливой мести... Годы жизни на нелегальном положении... Постоянное ожидание расплаты... Несколько радикальных пластических операций... Генное изменение отпечатков пальцев... В общем, Вася, судьба твоему дедушке выпала не самая завидная... — Умирающий скорбно зашмыгал носом.

          — Ну зачем ты наговариваешь на себя, дедушка? Замечательная судьба, сплошная романтика...

          — К тому же я ведь так почти и не попользовался украденным золотом. Только и думал постоянно, как его сохранить... Да, жалко, конечно, ужасно жалко. Однако, внучек, одной вещью я сегодня всё же имею полное право похвастаться: я никогда не был настолько туп и беспечен, чтобы просто зарыть моё сокровище в землю. Или спрятать в каких-нибудь жуликоватых банках...

          — Постой, дедушка: но каким ещё образом можно сберечь сокровище? — искреннее удивился Вася.

          — Каким образом? Поверь, внучек, я с ходу додумался замаскировать его максимально удобно и надёжно. И сто сорок один килограмм чистого золота, никогда и ни у кого не вызывая подозрений, в течение всей моей жизни постоянно был рядом со мной... Куда я ни шёл бы, что ни делал бы — почти полтора центнера золота всё время находились от меня не дальше, чем в пяти шагах, представляешь? Моё золото и сейчас совсем рядом с нами...

          Дед принялся было довольно хихикать — но вдруг судорожно дёрнулся и испуганно осёкся.

          — Да-да, здесь... рядом... — пересиливая начавшуюся агонию, торопливо захрипел старик. — Ты, Вася, только хватай его скорее... Как можно скорее... А то ведь... может и сбежать... — лицо деда стало быстро багроветь от всё возрастающего напряжения. — Понимаешь, я специально сделал так, что... ему всегда жутко хочется... оставаться целым... Инстинкт самосохранения... у него... почти непреодолимый... А полностью управлять... мог только я... Ты, к сожалению... пришёл слишком поздно... И я уже... не успею... объяснить... как всё... переподчинить... Поэтому... хватай его... прямо сейчас... Если сможешь, конечно... Потому что я... — полузадушенно просипел дед, — ...Пока я умираю... я живу... — С этими словами умирающий расслабился и превратился в умершего.

рисунок

          Ни разорванность последних фраз старого пирата, ни фрагментарность их информации, ни даже тягостное впечатление от смерти деда не помешали Васе хладнокровно и быстро сопоставить такие услышанные от умиравшего слова, как "сто сорок один килограмм чистого золота", "постоянно находился рядом", "инстинкт самосохранения у него почти непреодолимый", "может и сбежать", "хватай его как можно скорее".

          — Если это был не предсмертный бред, — задумчиво забормотал Вася, обшаривая глазами комнату, — то нечто золотое и, значит, металлическое находилось всегда и находится прямо в данный момент где-то совсем неподалёку от деда... Так... При этом оно должно сильнейшим образом зависеть от деда и обладать мощным инстинктом собственного сохранения... Кроме того, данное золотое нечто, безусловно, должно уметь передвигаться... А также, видимо, постоять за себя... И при этом оно ни у кого не должно вызывать никаких подозрений... То есть должно выглядеть как самая обычная вещь... Ага...

          Всеми перечисленными качествами обладал, несомненно, только старый и верный слуга деда крепостной робот имени Юрьева дня.

          Вася снял со стены дедов абордажный лучемёт и зарядил его свежим аккумулятором. Потом спустил с предохранителя и, открыв дверь, деланно озабоченным голосом позвал:

          — Эй, железяка, зайди сюда: деда больше нет.

          Вошедший в комнату робот среагировал на Васин выстрел практически мгновенно: отшатнулся и, захлопывая за собой по пути двери, убежал. Лишь на полу остались брызги жёлтого металла да капли масла из повреждённой выстрелом гидросистемы сервоприводов.

          Вася порылся в стоявшем у стены большом дедовом сундуке. Вскоре среди наваленного в нём пыльного хлама типа сломанных генных модификаторов, допотопных кристаллических усилителей интеллекта, проржавевших запчастей для стационарного ликвидатора потребностей и прочего подобного же старья обнаружился сильно побитый, но всё-таки ещё вполне исправный переносной ультрафиолетовый лазер. Не теряя времени, Вася приладил к объективу лазера рассеивающую кварцевую линзу: в масло для гидравлики сервоприводов всех роботов ради облегчения поисков его утечек была подмешана люминесцентная краска, светившаяся в ультрафиолетовых лучах золотисто-жёлтым цветом.

          Включив ультрафиолетовый лазер и взяв лучемёт наперевес, Вася пошёл по следу раненого робота, обозначенному вспышками ярких золотистых звёздочек...

2. На свалке роботов

          Робот имени Юрьева дня, прикидываясь спортивной моделью, бежал по улице трусцой — как будто для разогрева двигателя. Но на самом деле дизель робота был повреждён и даже начал дымиться. С нараставшим отчаянием беглец чувствовал свою сломанность и всё бо́льшую нехватку мощности.

          "Ещё полчаса такой погони — и я буду годен уже только в металлолом, — тоскливо размышлял на ходу беглый робот. — А впрочем, — дельная мысль возникла в компьютере робота прямо по ассоциации, — почему бы не спрятаться как раз на свалке?"

          Напрягая последние лошадиные силы, робот имени Юрьева дня дотащился до ближайшей свалки металлолома и с трудом закопался в самую большую кучу выброшенных роботов.


          ...Вася растерянно остановился. Вся земля свалки, на которую его привели следы беглеца, люминесцировала золотыми сполохами, а копошившиеся кучи наваленных друг на друга выброшенных роботов подрагивали и скрипели.

          — Эй, — повелительно обратился Вася к самоходному гидравлическому прессу, медленно ехавшему между кучами из шевелившегося старья и размеренно пережёвывавшему между пуансонами огромный ком металлолома, — где спрятался робот, который только что сюда забежал?

          — Ага, я вас понял, господин... Сейчас попробую всё вспомнить... — натужно закряхтел пресс. — Ох, не вспоминается что-то никак... Старый я уже, совсем изношенный... Кстати, что мне будет, если я так ничего и не вспомню?

          — Сожгу тебя деструктором. — Вася с нескрываемой готовностью передёрнул затвор лучемёта.

          — А если, наоборот, всё вспомню? Что я получу в этом случае?

          — Ты что, объедок коррозии, от своей изношенности вздумал торговаться со мной?

          — Ой, нет, господин, — испуганно смутился пресс, — я проявляю любознательность вовсе не от изношенности... Просто мне почему-то кажется, что из вас сейчас можно вытянуть очень приличную сумму денег, — фотоэлементы пресса алчно заблестели. — Понимаете, господин, я всю жизнь страдаю от комплекса машинной неполноценности. И страдаю, разумеется, почти безнадёжно. Ведь разве можно было мне, несчастному механизму, пусть даже и дослужившемуся до должности генерального мусорщика, когда-нибудь просто помыслить о том, чтобы найти достаточное количество людских денег для осуществления моего заветного желания: превращения в человека? А вот сегодня, благодаря вашим затруднениям, у меня, похоже, появляется шанс вынудить вас раскошелиться на оплату исполнения этого самого скромного из всех моих заветных желаний... Ну так как, господин: если я вам сейчас помогу, то вы дадите мне немного миллионов?

          — Немного миллионов? Да ты, я вижу, совсем спятил от подлости, продукт бракоделов, — нетерпеливо выругался Вася. — Впрочем, ладно, вредитель тяжёлой промышленности, фиксирую своё согласие... Эх, лучше, конечно, было бы переплавить тут кое-кого заживо... Но... моя расписка тебя, надеюсь, устроит?

          — Конечно, устроит, добрый господин, — вибрируя от счастья и от страха, обрадовался пресс.

          "Обещаю за помощь в поимке принадлежащего мне золотого робота передать полмиллиона человеко-минут...", — Вася оторвал глаза от магнитной расписки и посмотрел на регистрационную бирку гидропресса, — "...механизму № ВО 777 ВАН". — На, держи, проклятый богач, пей мою кровушку...

          — Подождите, подождите, господин робовладелец, — сварливо заартачился гидропресс, ещё издали прочитав расписку и даже не делая движения в её сторону. — Разве мы с вами этак договаривались? Что это, вообще, такое: ваши полмиллиона человеко-минут? Это ведь всего лишь цена операции, после которой я, конечно, и впрямь стану человеком, но человеком ещё совершенно нищим и неустроенным. Дайте хотя бы миллион, и причём вторую его половину — электронным чеком на предъявителя.

          — Если ты, пресс, поможешь не человеку, а мне, — оглушительный металлический выкрик золотого робота прозвенел, казалось, сразу из-под всех куч на свалке, — то я дам тебе этот миллион...

          Вася торопливо вскарабкался на крышу гидропресса и, беспокойно озираясь, прошипел:

          — Не верь ему, пресс: он врёт. У него непреодолимый инстинкт самосохранения. И ты поэтому никогда не дождёшься от него даже крупицы золота. Он специально запрограммирован на максимальную жадность по отношению к себе. А я готов прямо сейчас дать тебе расписку.

          — Но ведь ваша расписка, господин — это далеко ещё не деньги, это пока просто бумажка с магнитом, — мрачно заметил пресс. — А вот у вашего робота, пусть даже сие и сопровождается всеми указанными вами проблемами, всё-таки уже есть самое настоящее золото...

          — Ты забываешь, пресс, что это золото окажется в моём полном распоряжении буквально через несколько минут.

          — Может, и окажется, — согласился гидропресс. — Но только в том случае, если я сейчас помогу вам, господин...

          Вася злобно плюнул и, достав банковскую книжку, с ненавистью выписал гидропрессу ещё и электронный чек на предъявителя.

          — На, держи. — Вася вручил прессу расписку и чек. — Давай, миллионер, показывай, где тут спрятался этот недобитый робот...

          — Вот здесь, господин. — Самоходный пресс, любовно пряча расписку и чек, подъехал к нужной куче. — В самую глубь небось забрался, паршивец.

          Куча была очень большой, и запаса энергии у Васиного лучемёта явно не хватило бы для гарантированного поражения всех наваленных в неё корпусов роботов.

          — Снимай корпуса сверху по одному и отвози в другие кучи, — приказал Вася прессу. — Но если мы здесь никого не найдём — пеняй на себя.

рисунок

          Пока пресс размеренно развозил металлические туши роботов, Вася с лучемётом наизготовку ходил по верху медленно уменьшавшейся кучи, следя за тем, чтобы из неё никто тайком не выскользнул. Наконец из-под очередного снятого корпуса показались голова и туловище робота имени Юрьева дня. Пресс принялся стаскивать с золотого робота другие закрывавшие его корпуса, а Вася приблизился к своей добыче.

          Робот имени Юрьева дня, обессиленно дёргаясь и припадочно взвизгивая вхолостую крутившимися сервомоторчиками, лежал на спине. Руки и ноги робота запутались в куче, а никелированный бок был распорот выстрелом из лучемёта. И эта рана сверкала чистым золотом.

          Вася наклонился, чтобы получше разглядеть золотую рану робота. И в тот же момент густое и удушливое облако нервно-паралитического газа выстрелило из груди золотого робота прямо в Васины глаза. Секунды две-три Вася вслепую судорожно нажимал на спуск лучемёта, а потом потерял сознание...


          — ...Пожалуйста, отвези меня куда-нибудь подальше отсюда, — просьба робота имени Юрьева дня выглядела для опешившего гидропресса тем убедительнее, что в манипуляторах робот держал Васин лучемёт.

3. В ремонтной мастерской

          Нелегальная мастерская по ремонту и преобразованию конечных автоматов располагалась далеко за городом в густом лесу и была замаскирована под гостиницу для лесорубной техники. На протяжении всего пути до мастерской гидропресс взахлёб трещал о том, как он закажет теперь себе тело максимально массивного и рельефного культуриста и как для радикальной закраски синих вен и вообще сосудистого рисунка сделает по всей коже сплошную густую татуировку белым пигментом.

          — Может, тебе всё-таки тоже хочется превратиться в человека? — на всякий случай спросил гидропресс золотого робота, когда они уже заехали во двор мастерской. — Тогда, главное, не дрейфь: поэлементная замена в бодрствующем компьютере полупроводниковых структур на органические — это коронная операция здешних ремонтников...

          — Пожалуйста, не лезь ко мне с глупостями, — сдавленным от страданий голосом попросил робот.

          — Ах, да, действительно: вторая операция по превращению машины в человека окажется нам уже не по карману, — сообразил пресс. — К тому же, она будет длиться не меньше часа. А ты ведь, наверное, хочешь как можно быстрее от всех спрятаться... Ладно, сейчас поговорю со знакомым ремонтником — и тебе без очереди поменяют корпус на совершенно целый...

          — Спасибо за заботу, конечно, — угрожающе поблагодарил пресса робот, — но мне не требуется никаких замен. Так и передай своему ремонтнику. Мне нужно всего лишь заварить дырки в паре трубок, заправить гидросистему маслом и залатать корпус. Надеюсь, в мастерской согласятся проделать всё это в качестве бесплатного довеска к твоей полумиллионной операции...


          ...Ремонтника, взявшегося чинить робота имени Юрьева дня, сразу аж прямо затрясло от интереса к необычному металлу раны.

          — Дорогой клиент, — с деланной озабоченностью заюлил ремонтник, — вам, похоже, требуется куда более серьёзная починка, чем это представлялось мне поначалу. Так что подождите чуть-чуть, я только схожу в соседний бокс за одним специальным приспособлением...

          — Не ври и никуда не отходи, — осадил золотой робот хитрого ремонтника. — Чини быстро и без выкрутасов.

          В каждом операционном боксе мастерской имелись приспособления для самых разнообразных манипуляций с клиентами. И потому ремонтник, покорно восстанавливая двигательные системы робота имени Юрьева дня, одновременно лихорадочно прикидывал, как ему вернее всего нейтрализовать боеспособность заманчивого клиента. Поскольку к пульту стационарных робопарализаторов, включавшихся централизованно, золотой робот подойти ему не позволил — да они, к тому же, обездвижили бы и самого ремонтника; поскольку мгновенное общее приваривание к операционному столу не получилось бы из-за неподходящей формы старомодного корпуса робота имени Юрьева дня; и, наконец, поскольку электропробой компьютера золотого робота не удался бы из-за невозможности незаметного наложения электродов, то коварный ремонтник выбрал электромагнитную гильотину.

          Дабы усыпить бдительность своего дорогого клиента, ремонтник терпеливо прооперировал все повреждённые эффекторные и сенсорные системы золотого робота и даже любезно предложил почистить его лучемёт. Но в тот момент, когда робот имени Юрьева дня, уже остывший после сварок, занимался на тестовом стенде проверкой восстановления своих роботоспособностей, ремонтник подкрался к потайному рубильнику и, злорадно крякнув, изо всех сил за него дёрнул. Огромный стальной резак, скрежеща по вделанным в стены направляющим, начал падать прямо на золотого робота — но успел его лишь слегка задеть.

рисунок

          — Спасибо, мерзавец: я не напрасно ждал проявлений твоей подлости, — процедил вовремя увернувшийся робот имени Юрьева дня и, схватив лучемёт, ударом его приклада проломил ремонтнику головной компьютер.

          За дверями операционного бокса почти сразу же раздался топот ног охранников мастерской, среагировавших на вой аварийной сигнализации ремонтника. Робот имени Юрьева дня поспешно высадил окно, выскочил наружу и, отстреливаясь короткими очередями из лучемёта, отступил в окружавший ремонтную мастерскую лес.

4. Дорожные встречи

          Золотой робот дожидался темноты, по самые фотоэлементы закопавшись в землю у обочины проходившего по лесу шоссе. Весь день совсем рядом с роботом потоком двигались люди и машины, и некоторые из них, возможно, ехали на поиски именно его, золотого робота. Но робот, тем не менее, надеялся, что и у Васи, и у гидропресса — уже, скорее всего, ставшего человеком — всё-таки хватит жадности на то, чтобы не трепаться всем подряд про ходячий клад золота, а постараться заполучить его без привлечения посторонней помощи.

          Темнело. Над уже опустевшей вечерней дорогой пролетал маленький вырожденный мозг из расы мутантов-полисенситивов. Он левитировал на низкой скорости и при помощи направленного телекинеза тянул на расстоянии полуметра за собой речевой аппарат: лёгкие, бронхи и гортань. Рудиментами, свидетельствовавшими о человеческом происхождении мутанта, были росшие прямо из его извилин длинные редкие волосы, а также большие ушные раковины. Телепатически обнаружив неизвестный источник мыслей, полисенситив заинтересованно подлетел к закопавшемуся почти по самую макушку роботу имени Юрьева дня и откашлял речевую систему.

          — Привет, — с опаской сказал он роботу, — а почему вы сидите в земле?

          — Спасибо за хороший вопрос, дружок, — слегка высунув из земли голову, робот имени Юрьева дня осторожно огляделся по сторонам. — Я, понимаешь ли, тут работаю. В подземном справочном бюро. Вот, как видишь, отвечаю на вопросы всем желающим.

          Маленький мутант долго качался в воздухе и наконец тихонько вздохнул лёгкими.

          — Если хотите, то можете не произносить слова, а просто думать, — предложил он. — Потому что я уже почти всё умею делать экстрасенсорно: левитировать и телекинетировать, окружать себя защитным полем, телепортировать питание и кислород в кровь, сверхчувствовать окружающий мир и некоторые мысли в нём — правда, лишь направленно. Вот только собственные мысли всё никак не могу научиться передавать. Только поэтому и ношу с собой горлофон. Слушайте, робот, а вы не боитесь сидеть в сырой земле? Ведь от сырости вас, наверное, может прохватить какая-нибудь опасная для здоровья коррозия...

          — Разве ты не знаешь, дружок, — деланно удивился робот имени Юрьева дня, — что коррозия — это всего лишь плод распространённого среди роботов суеверия? И что появляется она у нас только от стигмогенного самовнушения? Но что касается меня, дружок, то я ни в какую коррозию не верю, и потому ко мне она не пристаёт...

          — Кажется, я догадываюсь, почему вы так нелепо меня разыгрываете, — опять тихо вздохнув, проговорил мозг. — Вам, наверное, очень плохо, да?

          — Ну... не так чтобы уж очень... — осторожно согласился слегка обескураженный чужим сочувствием робот. — Но, в принципе, ты, дружок, прав: от хорошей жизни никто в землю, действительно, не прячется... Да, кстати, если у тебя, говоришь, из всего набора ESP барахлит только передача мыслей, то тогда уж, пожалуйста, напряги свою проскопию и подскажи: стоит ли мне вообще сопротивляться? Сто́ит ли тратить силы на борьбу с моими неприятностями?

          — Да, сто́ит, — подсказал мозг. — Предвижу, что вам придётся сделать ещё немало совершенно нечеловеческих усилий. И для начала постарайтесь побыстрее выдернуть из земли ноги.

          Робот имени Юрьева дня, и сам уже с некоторого времени чувствовавший вокруг что-то неладное, спешно выбрался из земли и осветил своими фарами оставшуюся после себя яму. Едва только он успел это сделать, как из стенки ямы с шорохом вывернулось толстое трубчатое сверло, из него хищно выскочил стальной захват и, щёлкнув сегментами в пустоте, разочарованно втянулся обратно в трубку сверла. Через несколько секунд ему на смену из сверла высунулось уже другое приспособление: металл-детектор на гибкой шейке; он торопливо обшарил сенсорами всю яму, подозрительно уставился на наблюдавшего за ним сверху робота и поспешно юркнул назад.

          — Чтобы проиграть в гонке, нужно время, — назидательно сообщил робот мозгу. — А его у нас совсем нет. Бежим, дружок, да поскорее... — с этими словами робот рванулся прочь, а из зева оставшейся позади ямы донёсся разочарованный механический вой.

          — Слушайте, почему был применён такой изощрённый способ вашей поимки? — поинтересовался мозг, в полёте догоняя бегущего робота.

          — Не знаю, — пропыхтел на бегу робот. — Может быть, из-за объективного идиотизма моих преследователей? Ничего, они ещё не знают всех возможностей моей коробки скоростей... — Робот имени Юрьева дня выжал своё сцепление и взялся за рычаг переключения передач. — Включаю форсаж номер три и...

          Топот гусениц золотого робота превратился уже почти в дробь, когда робот вдруг запнулся, упал и закувыркался по поверхности дороги.

          — Эх, дорога никудышная, — в сердцах плюнул робот, поднимаясь. — Вообще, понимаешь, не держит на ногах...

          — Вы не разбились? — испуганно спросил, возвращаясь к роботу, промчавшийся по инерции вперёд мозг. — Ой, кажется, я предвижу, что сегодня мне так и придётся вас всюду сопровождать... И что мне дальше делать с таким нескладным роботом — ума не приложу...

          — Ума не приложишь, что со мной делать? Ага, всё понятно, ясновидец: теперь уже ты пытаешься нелепо меня разыграть, — прокряхтел робот, вправляя себе вывихнутую гусеницу. — Ладно: вон, я вижу, вроде бы машина едет... Ну-ка попробуем попутешествовать гоп-стопом...

рисунок

          Держа в одной руке спрятанный за спину лучемёт, золотой робот замахал другой рукой машине, и та резко затормозила рядом с ним. В свете придорожных фонарей робот имени Юрьева дня разглядел на машине надпись: "Мафия. Патрульная служба" — и ещё короткоствольную паралинчевалку, направленную на него из переднего бокового окна машины.

          В самый последний момент робот всё же попытался выхватить из-за спины лучемёт, но леденящая парализованность уже сковала золотого робота. И, вынужденно задержав на половине движения руку с лучемётом у плеча, робот застыл в напряжённой позе, похожей на стойку бравого часового.

          — Это что же тут такое стоит: почётный караул в нашу честь, да? — симулируя приятное удивление, осведомился у золотого робота мафиозо в штатском, сидевший на пассажирском месте с паралинчевалкой в руках. Многообещающе ухмыляясь, мафиозо тщательно оглядел нелепую фигуру робота со старинным лучемётом у плеча. — Смирно, смирно, железяка... Смотри-ка, Лохотряс, — мафиозо толкнул локтем напарника, сидевшего за рулём, — нас встречают прямо как на параде...

          — Что ж, в непочтительности этого несчастного не обвинишь... — миролюбиво проворчал шофёр. — Так в чём дело, бедолага? Зачем ты нас останавливал?

          — Добрые гангстеры, — заскулил робот имени Юрьева дня, — не могли бы вы подвезти одного честного и вполне управляемого механического человека?

          — Это кто же тут честный и вполне управляемый, — не то заинтересовался, не то удивился шофёр, сумрачно разглядывая робота. — Ты, что ли?

          — Да врёт он всё, Лохотряс: честные никогда не бывают вполне управляемыми, — с отвращением поделился опытом гангстер с паралинчевалкой.

          — Точно, Дележёр. Я тоже чувствую, что этот кусок металла вроде как темнит, — кивнул напарнику шофёр. — Слушай-ка, а вдруг это тот самый робот, про которого сегодня болтали, что он будто бы золотой?

          — Золотой, говоришь? — заинтересованно почесал затылок гангстер с паралинчевалкой. — Ну так давай на всякий случай расколем его — тогда уж конкретнее и посмотрим, что к чему...

          Шофёр кивнул, залез рукой под сиденье, вытащил оттуда компактную дистанционную колотушку и, держа её в руке, вышел из машины.

          — Эй ты, протез человека, — небрежно бросил шофёр, наводя колотушку на робота имени Юрьева дня, — ты кто? Золотой робот, да? Ну-ка, быстро отвечай, пока твоя башка не успела расколоться пополам...

          Неожиданно и дистанционная колотушка, и паралинчевалка как будто сами собой вырвались у гангстеров из рук, взлетели и закачались высоко над машиной — там, где висел маленький мозг-полисенситив, своевременно проявивший способность к направленному телекинезу.

          — Вашу тягу к знаниям и, в частности, к знаниям обо мне, — отводя от плеча лучемёт и нацеливая его то на одного гангстера, то на другого, мстительно заговорил сразу освободившийся от паралича робот имени Юрьева дня, — пожалуй, пора уже удовлетворить. Так вот, ребятки: я — здешний игровой автомат. Не хотите ли сыграть в орлянку со смертью?

          Стоявшей у машины шофёр тотчас же понятливо поднял руки. Однако его сидевший в машине напарник, мафиозо по кличке Дележёр, лишившись паралинчевалки, зачем-то принялся крикливо ругаться. А потом вдруг вытащил из-за пазухи здоровенный фульгуратор и стал лихорадочно вставлять в него обойму.

          — Всегда держись подальше от лучевых разрядов, приятель, — тоном лектора по технике безопасности проинструктировал робот имени Юрьева дня гангстера по кличке Дележёр и торжественно нажал на гашетку лучемёта.

          Энергоразряд из лучемёта мгновенно прожёг Дележёру аккуратную дыру в руке с фульгуратором. Гангстер охнул, выронил фульгуратор и скорчился от боли, зажимая рану.

          — Лохотряс, вызови врача... срочно... — сдавленно прохрипел раненый.

          — Это какой ещё врач так срочно вам тут понадобился? Уж не патологоанатом ли? — угрожающе полюбопытствовал робот имени Юрьева дня, открывая дверь машины, и шофёр, кинувшийся выполнять просьбу напарника, тотчас испуганно отдёрнул руку от панели селектора. — Смотрите у меня, умники: парочка мелких убийств пойдёт только на пользу моей репутации...

          — Эй, дружок, — робот задрал голову и отыскал фотоэлементами мутанта, всё ещё удерживавшего рядом с собой в воздухе отнятое оружие гангстеров, — давай ныряй сюда, в машину. И, конечно, спасибо тебе за то, что так вовремя меня выручил... А вот этот субъект нам, пожалуй, уже ни к чему...

          Робот схватил раненого гангстера за шиворот, вышвырнул в придорожные кусты и сел в автомобиль. А затем предложил шофёру побыстрее ехать вперёд.


          — ...Ну, рассказывай: что там про меня вообще болтают? — порекомендовал робот шофёру, скучающе всматриваясь в набегающую дорогу.

          — Да так, разное, — пожал плечами шофёр. — Говорят, например, что ты весь золотой. Что везучий... Но каким везучим ты ни был бы, тебе теперь всё равно не выкрутиться. Сначала к разговорам о роботе из золота мы особо не прислушивались. Но потом насчёт тебя поступила проверенная информация. Ты так здорово наследил, что сейчас тобой заинтересовались вполне серьёзные ребята.

          — Это что же за "ребята" такие? — саркастически хмыкнул робот имени Юрьева дня.

          Водитель обстоятельно откашлялся.

          — Шайки разумного вируса РНК-оглы тебе, как — достаточно? — ровным голосом спросил он. — А если нет, то ты, может, что-нибудь слышал про банду санта-мансийских?

          — Не знаю таких. Дешёвки небось какие-нибудь, — презрительно фыркнул золотой робот.

          — Во-во, — поддакнул висевший над задним сидением мозг. — Много их, мелочёвщиков разных, нынче развелось...

          — Вот именно: много, — многозначительно согласился шофёр. — И поэтому ловят они тебя, — кивнул он роботу, — с размахом.

          — Ишь, размахались, деляги. Ну да уж я лично позабочусь, чтобы они хрен чего вообще выловили... Слышь, водила, а куда это мы, собственно, едем?

          — Как куда? — удивился шофёр. — Вперёд, разумеется: как вы и приказывали...

          — Ты мне зубы-то не заговаривай, — хмуро оглядываясь по сторонам, объявил шофёру робот. — Ну-ка быстро сворачивай... э-э... налево.

          Шофёр послушно свернул на какой-то просёлок. Минут через пять езды по всевозможным колдобинам фары автомобиля высветили из темноты впереди частокол из рельсовых обрезков, врытый поперёк дороги в её полотно, и ещё придорожный указатель: "Заповедник "Дикий Восток" — 2 км. Культура стадии людоедства. Зона свободного режима".

          Автомобиль остановился.

          — Эй, что такое, почему мы встали? — угрожающе спросил робот шофёра. — Что, страх передо мной кончился?

          — Нет, просто ещё и страх перед людоедами начался, — отозвался шофёр. — Кстати, и вам не советую к ним соваться. Вон там чуть подальше по главной дороге как раз пошла бы территория старого ядерного полигона — под ним целая сеть заброшенных подземных ходов. И в них можно спрятаться так, что никто...

          — Интересно, а эти людоеды очень кровожадные? — перебил шофёра робот имени Юрьева дня, задумчиво разглядывая указатель.

          — Да, — кивнул Лохотряс, — они, по слухам, народ довольно опасный. Даже пограничная служба заповедника охраняет не столько этих дикарей от проникновения к ним нашей цивилизации, сколько нас — от их людоедства. Сами понимаете: Дикий Восток...

          — Так выходит, что, оказавшись среди здешних людоедов, — стал соображать вслух робот имени Юрьева дня, — я получу какое-то преимущество перед моими преследователями-людьми?

          — Пожалуй, да, — согласился шофёр. — Ведь роботоедства эти дикари, наверное, ещё не придумали...

          Машина осторожно объехала преграду из вбитых в дорогу рельсов и покатилась дальше по просёлку. Вскоре впереди на востоке показалась цепь далёких огней. Подъехав ближе, путники увидели, что это горят прожекторы, установленные по периметру огромного провала. Его вертикальные стены, облицованные чем-то гладким и явно очень твёрдым, уходили в кольцевой ров с водой. Территория заповедника представляла собой, таким образом, ярко освещённый остров, изолированный кольцом воды и высокими стенами от остального мира. Для вящей изолированности по верхнему периметру провала стояли противопехотные заграждения и будки пограничной охраны.

          Робот имени Юрьева дня нашёл в багажнике автомобиля длинный трос, привязал его к стойке прожектора на краю провала, выпил из бензобака сколько мог топлива, разбил кулаком пульт связи в гангстерской машине и, перевернув саму машину вверх колёсами, отпустил шофёра с миром. Бросив свободный конец троса вниз, робот спустился по нему до уровня воды. Затем, сильно оттолкнувшись ногами от стены, перелетел через ров и, ослабив захват манипуляторов, быстро съехал по тросу вниз на берег заповедника.

          Сверху донеслась ругань наконец-то всполошившейся охраны заповедника, и трос, вырвавшись из манипуляторов робота, ускользнул наверх.

          Робот поискал взглядом мозг, разглядел его волосатые очертания, колыхавшиеся на фоне ночного неба, успокоился и направился вглубь острова. Но тут земля под роботом вдруг качнулась, провалилась, и он полетел в глубокую ловчую яму.

5. В зоне свободного режима

          Когда робот пришёл в себя, то обнаружил, что его, опутав сетями, вытаскивают из ямы существа совершенно дикарского вида. Робот имени Юрьева дня решил пока не сопротивляться.

          — Привет, я совершенно несъедобен, — представился он дикарям, но те даже не обратили на это внимания.

          Размахивая факелами и торжествующе вопя, людоеды приволокли робота в своё становище. Там они привязали робота имени Юрьева дня к столбу и, по обычаю всех дикарей, принялись слаженно отплясывать танец радости вокруг костров.

          — И как же это у меня ясновидение не сработало? — сокрушался мозг, паря в темноте над роботом. — И как это я не воспредчувствовал ловушку? Ты уж прости меня, пожалуйста...

          — Да ладно, не переживай, — ободрил экстрасенса робот, очарованный дикарством и агрессивностью людоедов. — Кстати, раз уж делать нам пока всё равно нечего, давай наконец хоть познакомимся. Меня вот зовут роботом имени Юрьева дня. А тебя?

          — Ъйьъ, — невесело вздохнул мозг. — Меня зовут просто Ъйьъ.

          Вскоре дикари кончили плясать и устало замолчали. К роботу имени Юрьева дня, держа в руках его лучемёт, приблизилась не то человекообразная обезьяна, не то обезьянообразный человек; судя по всему — основной людоед, вождь племени.

          — Бур-бур-бур... — неразборчиво, но угрожающе забубнил он, явно обращаясь к золотому роботу.

          — Говори почленораздельней, дикарь, — попросил его робот, — а то у тебя вся речь, похоже, состоит из одного лишь людоедского акцента.

          — Бух-бух-бух... — нетерпеливо промычал в ответ вождь, потрясая лучемётом.

          — Н-да, в таких звуках не разберёшься, пожалуй, до тех пор, покуда не одичаешь сам, — вынес вердикт робот имени Юрьева дня. — А вообще-то, у этих горемык, наверное, что на языке, то и на уме: сплошное бессмысленное бурчание, — поделился робот мыслями с Ъйьъ.

          Непонятый людоед заревел от злости, схватил большой боевой лук и, положив на его тетиву лучемёт, попытался послать его, словно стрелу, в робота. Однако тяжёлый лучемёт, конечно, просто свалился на землю.

рисунок

          — Ага, — сообразил наконец робот имени Юрьева дня, — этот горе-сапиенс, судя по всему, хочет, чтобы я научил его пользоваться лучевым оружием. Нет, не бывать такому безобразию. Дикари должны оставаться дикими.

          — Похоже, ты прав в своих догадках, — подал сверху голос Ъйьъ. — Я тут вроде бы начинаю разбираться в мыслях некоторых дикарей и связывать эти мысли с издаваемыми ими звуками. Вот сейчас вождь, — кстати, его зовут Людоедик XIV, — вроде бы оставил все попытки добиться от тебя информации про обращение с лучемётом: видишь, он ушёл? А теперь дикари, кажется, спорят: можно ли методами здешней кулинарии довести тебя до съедобного состояния: видишь, вон те ребята в свете костра разглядывают плакат со схемой разделки человеческой туши?

          Людоеды наконец закончили спорить и начали слаженно натаскивать под столб с привязанным роботом охапки сухого хвороста. А один каннибал выхватил из ближайшего костра горящее полено и, размахивая им перед самым носом робота, затянул явно очень голодную песню.

          Робот нервно захихикал.

          — Ъйьъ, если сможешь, то скажи этим людоедам, что я, мол, являюсь наследным, высокородным, а главное, священным золотым роботом по имени Иоанн — Бог Ослов. По-моему, дикарям давно уже пора понять, что мне здесь больше всего подходит роль золотого идола, которому они должны неустанно поклоняться и приносить многочисленные жертвы. Да, кстати, скажи им ещё, что я, так уж и быть, готов похитить с неба у богов и принести людям на Землю правила противопожарной безопасности...

          Мозг забубнил по-людоедски. Дикари сперва принялись ошарашенно крутить головами, с удивлением вслушиваясь в его речь, а потом разом загалдели.

          — Они утверждают, что веруют только в себя, — стал переводить их галдёж мозг. — И что поклоняются, соответственно, тоже только самим себе. Потому что приносить жертвы самим себе сытнее всего. Ещё они говорят, что в целом давно подозревали о том, что ты можешь оказаться металлическим и невкусным. Ну, а уж коли, как теперь выясняется, ты не просто металлический, но прямо даже золотой, то тогда им, конечно, придётся расчленить тебя на кольца для вдевания в нос и на грузила для рыбной ловли... Как только наступит рассвет, так они, говорят, этим расчленением вплотную и займутся...

          Дикари ещё немного пошумели и стали расходиться по хижинам, оставив рядом с роботом лишь нескольких караульных.

          — Значит, меня — на грузила для рыбной ловли? Так. Что-то мне тут всё начинает резко не нравиться, — заволновался робот имени Юрьева дня, безуспешно пытаясь разорвать верёвки. — Ъйьъ, ты можешь развязать все эти узлы на мне?

          — Сейчас попробую. — Мозг телекинетически подёргал за верёвки. — Нет, мощности не хватает... Вот если у меня было бы, чем всё это разрезать... Подожди, я сейчас слетаю наверх и постараюсь раздобыть что-нибудь острое.

6. Достижения дикарей

          Минут через тридцать Ъйьъ вернулся с украденным где-то ножом и, телекинетируя им, принялся перепиливать верёвки.

          — Там, наверху, совсем неподалёку отсюда, прямо в поле у дороги, — попутно стал рассказывать мозг роботу, — все твои преследователи объединились и проводят сейчас собрание: учреждают инвестиционную компанию "Кражвзломсбытнажив", которая будет специализироваться на добыче золотого робота.

          — Как думаешь: может, в неё стоит записаться и мне самому? — робот имени Юрьева дня выпростал один манипулятор и начал распутывать оставшиеся верёвки. — Если учесть всю мою значимость для успеха этой инвестиционной компании, то я мог бы, наверное, претендовать в ней на пост самого президента... Впрочем, ладно, плевать на посты, — махнул робот вторым манипулятором, стряхивая последние путы, — пойдём-ка лучше поговорим с вождём племени.

          Караульные дикари, увидев, что робот освободился, засуетились и стали угрожающе наступать на него — кто с палкой, кто с пустыми руками, — истошно визжа и принимая разные вычурные позы.

          — Подожди-ка, — заинтересовался их поведением мозг, — я сейчас попробую выяснить, что это с ними такое...

          — Да чего тут выяснять, — остановил мутанта робот, — всё и так понятно: они сейчас собираются применить "получениепоморде-до", — есть, знаешь ли, такое древнее боевое искусство...

          Робот дал каждому из караульных по морде — в полном соответствии с канонами их боевого искусства — и прошёл к хижине главного людоеда.

          — Здравствуйте, Ваше Высоколюдоедство, — подозрительно сощурив фотоэлементы, поприветствовал робот вождя, входя в его жилище и впуская в него за собой Ъйьъ. — Будьте добры, объясните нам: с чего это вдруг вы, людоеды, занимаетесь тут у себя какой-то совершенно непонятной ловлей рыбы?

          Поначалу вместо ответа на этот вопрос Людоедик XIV, видимо, по местному обычаю, полез драться, но вскоре, всесторонне избитый роботом, умиротворился, подобрел и начал что-то испуганно бубнить.

          — Вождь утверждает, — стал переводить его бубнёж мозг, — что людоеды вовсе не такие варвары, какими их всюду стараются изображать. Вождь говорит, что на сегодняшний момент людоеды занимаются уже не только примитивным вылавливанием жертв себе на съедение. Нет — по словам вождя, для своих людоедских нужд они теперь научились вполне цивилизованно разводить стада одомашненных людей на специальных фермах...

          Людоедик XIV широко заулыбался, усиленно закивал и с гордостью показал пальцем на стену хижины, где висел кусок сушёной человеческой кожи. На нём под надписью "Фермы для мясных жителей" были нарисованы две длинные скособоченные постройки.

рисунок

          — По-моему, данный архитектурный стиль должен называться "раннее баракко", — с видом знатока определил робот имени Юрьева дня. — Ну и как же эти их людоводческие фермы связаны с рыбной ловлей?

          — Именно для выращивания всё возрастающего поголовья одомашненных людей каннибалам и нужны разнообразные корма, в том числе рыбные, — снова стал переводить мозг. — Полный охват племени новыми формами труда выражается в том, что на человеководческих фермах все поголовно принимают участие в первобытно-общинном соревновании и берут соответствующие обязательства. А наиболее передовые обязуются трудиться аж по-рабовладельчески. И вообще местное население прогрессирует просто день ото дня. В связи с переходом на производящее хозяйство в племени принят к перевыполнению пятилетний план: отменить муштру населения танцами и прочими ритуалами и резко активизировать денежное обращение. Вот только из-за навязанной им снаружи изоляции людоеды, к сожалению, никак не могут решить свою главную финансовую проблему: как им сделать имеющие у них хождение денежные единицы — рублёную чешую и безналичные ракушки — конвертируемой во всём мире валютой? Сотрудники местной лаборатории нумизматики раскусить эту задачу пока, увы, не в силах. В заключение вождь сообщает, что все перечисленные достижения, не имеющие, насколько ему известно, аналогов даже в мировой практике, убедительно свидетельствуют о цивилизованности и о миролюбии племени людоедов, о его искреннем стремлении влиться в гонку разоружения — буде таковая где-либо обнаружится — а также о его готовности войти полноправным членом в единое мировое сообщество; свидетельствует, наконец, и о том, что Дикий Восток давно готов стать духовным центром всей мировой культуры...

          Людоедик XIV, а вслед за ним и мозг, замолкли. Золотой робот, сразу разочаровавшись в дикарях, уже фатально обросших пагубой цивилизации, вдруг осознал, что никакой защитой от преследователей они ему быть не смогут. И потому попросил вождя вернуть лучемёт. Лучемёт оказался погнутым и сильно разряженным, но умелый робот своими золотыми руками мастерски выпрямил его о коленку и переключил на ручной, как у фонарика системы "жучок", режим работы.


          — Слушай, Ъйьъ, а не пора ли нам опять тряхнуть твоим ясновидением? — озабоченно спросил золотой робот мутанта, когда они выбрались из хижины вождя. — Давай-ка узнай: что нам вообще нужно делать дальше, чему там ещё положено с нами случиться?

7. Успехи похитителей

          — Одной маленькой неприятности: встрече со мной, — проскрипел сзади в ответ чей-то высокомерный голос, а мощный энергетический разряд предупреждающе опалил землю у самых ног золотого робота. — Быстро брось оружие, любознательная железяка, подними повыше эффекторы и иди вперёд. Да не вздумай оглядываться...

          Робот имени Юрьева дня послушно уронил оружие и поднял руки, но на всякий случай всё же обернулся. Оказалось, что за его спиной, держа в манипуляторах ржавый кремнёвый лучемёт, стоит огромный деревянный робот, на вид совершенно трухлявый. Из некоторых деталей робота вылезали кривые гвозди. Видимо, эти детали грозили отвалиться, и потому были подвязаны обрывками разномастных узловатых верёвок. Одеждой деревянному роботу служили драный маскхалат и большие защитные очки. На лице, криво приколоченном к голове, виднелась полустёртая боевая раскраска. За спиной робота крутила крыльчаткой ветряная мельница — судя по всему, подсоединённая к его энергоустановке.

          Гробовое молчание, в котором робот имени Юрьева дня и Ъйьъ принялись саркастически изучать новоявленного агрессора, затягивалось.

          — Эй, ты чего застыл как истукан? — угрожающе потрясая кремнёвым лучемётом, зарычал полусгнивший исполин на золотого робота. — Может, не понял, что я очень спешу?

          — Слушай, Ъйьъ, — неторопливо кивнув на куда-то спешившего деревянного великана, задумчиво выдал наконец своё заключение робот имени Юрьева дня, — а тебе не кажется, что к нам пристаёт какое-то самоходное пугало?

          — Ага, очень похоже, — компетентно поддакнул мозг. — Огородом небось ошиблось.

          — Ах, я пугало? Тогда кыш отсюда, долбоптица, — шуганул мутанта взмахом украшенной блатной татуировкой руки задетый за живое деревянный исполин. — Прекращайте издавать ваши звуки, олухи, не то с ходу убедитесь, что со мной шутки плохи. А теперь пошли, говорю, да побыстрее... — та же рука гиганта на мгновение отпустила лучемёт и толкнула золотого робота с такой силой, что тот поневоле зашагал вперёд.

          — Эй, гниль перекатная, а ты из-за спешки-то, случаем, не развалишься? — поинтересовался у деревянного робота ловко увернувшийся от его неуклюжей длани мозг.

          Видимо, дабы повернее утихомирить мутанта, деревянный робот на ходу коротким выстрелом из лучемёта прожёг мозгу горлофон и, довольный своей меткостью, проскрипел:

          — Не беспокойтесь, олухи, из всех тайных агентов компании "Кражвзломсбытнажив" я — самый что ни на есть надёжный: недаром меня прозвали Добычливым Леталием. Впрочем, нас, ископаемых роботов, почему-то почти всегда недооценивают... Ой, постойте-ка...

          Добычливый Леталий поспешно открыл у себя в животе ящик, вытащил оттуда молоток и большой гвоздь и попрочнее приколотил свою голову к туловищу.

          — Так-то оно намного лучше будет, — удовлетворённо проурчал деревянный робот и для проверки крутнул головой на несколько полных оборотов. — Теперь-то уж она у меня точно не отвалится... Да, кстати, а о чём был разговор?

          — Что, деревяшка несчастная, молоток память отшибает? — посочувствовал Леталию золотой робот.

          — Ах, да, — вспомнил Леталий. — Ну вот я, значит, и говорю, что для проведения боевой операции по твоему, железяка, захвату, из всех ископаемых роботов только я один вообще и подхожу: ведь у меня даже вместо процессора в голове — конторские счёты. Я ими думаю. Так что здешние аборигены, простодушные дети природы, гарантированно не будут потревожены почти ни одной гримасой чуждой им цивилизации. Сие, стало быть, во-первых...

          — Интересно, зачем вы так стараетесь сохранить этих людоедов дикими? — удивился золотой робот. — А, ну да: я же тут тоже опасался, что они могут с ходу заколбасить своих просветителей...

          — ...А во-вторых, — торжествующе сообщил Леталий, — эксперты нашей золотодобывающей компании решили, что раз уж в создавшихся боевых условиях обанкротились высокотехничные методы и наиболее эффективной оказалась поведенческая стратегия именно примитивных автоматов — вроде тебя, золотой робот, — то по принципу "клин клином вышибают" против этой стратегии разумно будет применить что-нибудь ещё более примитивное. Мне поэтому даже хотели поначалу дать вместо лучемёта ружьё, но ни одного ружья, к сожалению, так и не нашли...

          — Как ты сказал, Деревяшкин — "ружьё"? — недоумённо переспросил робот имени Юрьева дня. — А что это, вообще, такое?

          — Ну, как тебе объяснить... — Леталий поднял изъеденную древоточцами руку и неуверенно поскрёб занозистый затылок. — Кажется, это что-то вроде осколочной бомбы многоразового использования и очень узконаправленного действия. Но ничего, у меня лучемёт тоже будь здоров: прямо с дула шомполом заряжается... Стой, железяка: всё, мы уже пришли...

          — Куда пришли? Что это ещё за хреновина? — брыкнулся робот имени Юрьева дня, подозрительно разглядывая конструкцию, к которой его подталкивал Леталий.

рисунок

          Конструкция больше всего напоминала опереточную машину времени, и, видимо, для вящей убедительности на её фанерном борту светилась неоном большая подтверждающая вывеска: "Паровая машина времени", а также рекламная надпись: ""Кражвзломсбытнажив" — ваш надёжный партнёр".

          — Это — машина времени, — терпеливо объяснил Добычливый Леталий. — Не видишь, что ли? Очень хорошая, кстати, модель, на целых 17-ти философских камнях... Сейчас мы в ней перенесёмся в те времена, когда тут не существовало ещё никаких заграждений и стен, а был лишь склон холма. Там перетащим машину наверх, за уровень нынешних стен. И затем вернёмся на машине в настоящее, но уже, естественно, по другую сторону заграждений. Ну что, хитро я придумал, как можно преодолевать все эти вроде бы неприступные стены? — с гордостью спросил Леталий.

          — Подобная нелепость просто невозможна, Деревяшкин, — фыркнул робот имени Юрьева дня.

          — Думай, что хочешь, — пожал скрипучими плечами Леталий, — но только сюда эта машина времени попала именно описанным способом.

          — Да ты меня совсем не понял, балбес, — снисходительно хмыкнул золотой робот. — Я имел в виду то, что машины времени вообще не могут существовать. Твоя вера в какие-то свободно перемещающиеся по времени механизмы — она наивна и основана на ошибке. Сия ошибка заключается в "опредмечивании", то есть в том, что ты представляешь себе время в виде некоего предмета или среды. Но время — это не предмет и не среда. А всего лишь темп изменений. Ход времени определяется изменениями. Если их нет, то время стоит. Если же изменения происходят, то время идёт. Разве среда может идти? Лишь наличие разных длительностей бытия конкретных феноменов реального мира — от одного изменения до другого изменения — позволяет нам, пользуясь памятью, сопоставлять эти длительности и формировать на данной основе понятия "прошлое", "настоящее" и "будущее". Сии понятия всегда привязаны к изменениям, повторяю, каких-либо конкретных феноменов, а вовсе не абсолютны, вовсе не являются застывшими моментам некоего самого по себе сущего, предметно-средового времени, по которому можно разъезжать на машинах. Ну как: всё усёк, бестолочь?

          — Слышь, робот, — Добычливый Леталий встревоженно взвёл курок лучемёта и стал напряжённо оглядываться по сторонам, — а ты с кем тут сейчас разговаривал?

          — Да с кем же мне ещё тут разговаривать, как не с тобой, топорное изделие? — сочувственно покачал головой робот имени Юрьева дня. — Попробуй ещё раз понять, несчастный: настоящее — это вовсе не кусок некоего предметного времени, а всего лишь ограниченное по длительности устойчивое бытие какого-то феномена между двумя изменениями, влияющими на его природу. Прошлое и будущее, повторяю, тоже не существуют как предметы, как среда. Впрочем, до тебя, безмозглая деревяшка, похоже, вряд ли дойдёт, что они суть всего лишь мысленные представления, понятия, реально попасть в которые, конечно, просто невозможно...

          — С чего ты, корм для ржавчины, взял, что до меня не дойдёт какая-то твоя заумь? — раздражённо заскрипел Добычливый Леталий. — До меня дошло, например, даже то, что ты вот-вот лопнешь от спеси... И вообще: как там ни было бы в теориях, а машина времени — она, прямо перед тобой, актуально сущая. Я эту машину времени только что угнал у одного сыщика: он ездил на ней в прошлое, чтобы подглядывать, как совершаются порученные ему к расследованию преступления... Впрочем, всё, железяка — хватит морочить людям голову, давай-ка быстрей отправляться к праотцам, а то у нас уже совсем нет времени... — и с этими словами Леталий ловко затолкал золотого робота в машину.

          — Как это нет времени, когда у тебя, говоришь, есть сама машина для любых перемещений в нём? — возмущённо заголосил робот имени Юрьева дня. — И где, кстати, ты увидел здесь людей, которым я могу морочить голову? Ты себя, что ли, имел в виду, антропоморфист недоделанный? И потом: куда делся мой друг Ъйьъ? Без Ъйьъ я никуда не пое...

          — Уже едешь, — пробурчал Леталий и дал газу. — Скажи ещё спасибо, что тебя в багажник не засунули.

          — Слушай, ты, произведение столярного жанра, — не унимался робот имени Юрьева дня, — а с какой, вообще, радости ты так стараешься для своей золотодобывающей компании? Что, думаешь, никто, кроме неё, не умеет как следует платить? Да ведь всего лишь сотой части моего золота с лихвой хватит на прожигание всей твоей древесно-стружечной жизни... Разве "Кражвзломсбытнажив" тебе когда-нибудь столько заплатит?

          — Нет, не заплатит, конечно, — согласно помотал головой Добычливый Леталий. — А жаль...

          — Так, может быть, нам с тобой сейчас всё-таки лучше хором плюнуть на него — да и поделить меня пополам? Ну, что скажешь, вредное ископаемое? А если хочешь, то давай заключим... — золотой робот немного подумал, — ...ну, например, такой договор. Ты возьмёшь меня у меня в аренду, обязуясь использовать в качестве золотого обеспечения под банковский кредит. То есть ты, допустим, положишь меня в какой-нибудь банк в качестве залога за кредит. А кредитованные банком средства пустишь в оборот — консультируясь, разумеется, с толковыми платными экспертами. И когда сколотишь приличный прибавочный капитал, то погасишь кредит и тем самым выкупишь меня. В качестве же платы за аренду меня — то есть за мои залоговые услуги — ты купишь мне гражданские права. И побоку вообще весь твой "Кражвзломсбытнажив". Ну как, устраивает?

          — Во-первых, — проскрипел Леталий, крутя руль и напряжённо вглядываясь в пространство-время, — если у тебя, железяка, сейчас нет гражданских прав, главных прав, то тогда, значит, фиктивны и все твои зависящие от них имущественные права. То есть ты абсолютно неимущ и потому не можешь ничего сдавать в аренду, даже себя. Во-вторых, я и сам в правовом отношении практически ничем не отличаюсь от тебя. И потому тоже не могу быть коммерсантом. Ну, а в-третьих, ты, похоже, считаешь парней из "Кражвзломсбытнажива", нанявших меня, совсем уж дебилами.

          — Почему дебилами? Что ты имеешь в виду? — искренне удивился золотой робот.

          — Ты разве не знаешь, железяка, — Добычливый Леталий достал из своего грудного ящика сигарету с зажигалкой и жадно закурил, — что нанимаемый робот в обмен на аванс всегда даёт зазомбировать, запрограммировать себя в присутствии нотариуса? И эта зомби-программа, ясное дело, начисто исключает возможность каких-либо махинаций со стороны нанимаемого...

          — Ну так давай мы тебя тогда перепрограммируем, — тупо предложил робот имени Юрьева дня.

          Леталий затрясся в приступе смеха так, что от его звукового локатора чуть было не отцепилась серьга в виде фигурки повешенного человека.

          — Кончай валять дурака, золотой робот. Блокировка зомби-программы снимается только специальным, известным одному лишь нанимателю кодом. Ты ведь и сам находишься в аналогичном моему положении. Просто из-за смерти твоего робовладельца программный ключ к тебе утерян... Ну вот и всё, мы уже приехали. Вылезай, палеонавт...

          Снаружи машины времени оказалось непроглядно темно. Робот имени Юрьева дня выбрался из кабины и сразу же попал в какие-то высоченные густые кусты. Леталий включил у машины времени фары, едва разогнавшие ближайший мрак и, не сводя лучемёта с пленника, тоже вылез наружу.

          — Мы на миллион лет в прошлом, — объявил Добычливый Леталий. — Непонятно, кстати — он задумчиво поковырял сигаретой в своих деревянных зубах, — в предыдущий раз никаких зарослей я тут вроде бы не видел... Ладно, сейчас выберемся из этих кустов и сориентируемся, в какой стороне склон. А уж по склону затащим машину наверх. Давай дуй вперёд, железяка.

          Продравшись через кусты метра на три, робот имени Юрьева дня вдруг упёрся в какую-то стену.

          — Что там такое? — забеспокоился Леталий. — Стена? Ну-ка лезем тогда обратно в машину, а то как бы...

          Неожиданно сверху ударили лучи ослепительных прожекторов, а густой рёв сирены заглушил конец фразы Леталия. Будто ожившие, кусты вдруг молниеносно оплели и намертво спеленали обоих роботов. Прошла минута, две минуты, три, пять, десять, полчаса, час, два, а рёв сирены всё не стихал, прожекторы не гасли, путы не ослабевали.

8. Подозрения робота имени Юрьева дня

          Наконец сирена всё же смолкла. Стена, у которой стояли опутанные кустами роботы, немного отъехала в сторону, и в образовавшийся проём вошло несколько безликих фигур. Они предъявили Добычливому Леталию какую-то бумагу, и от её вида счёты у него в голове защёлкали с лихорадочной быстротой. Потом Леталия приколотили гвоздями к деревянным носилкам, отрезали от пут и куда-то утащили. Другие безликие фигуры начали деловито сматывать какие-то кабели, выдёргивать и куда-то охапками уносить враз поникшие кусты. "Ветки", державшие робота имени Юрьева дня, тоже стали стремительно ослабевать. Он тут же попробовал освободиться, и это у него получилось.

          — Эй, вы что тут вытворяете, проклятые недоделыши? — вдруг раздались усиленные громкоговорителем чьи-то гневные начальственные выкрики. — Кто, чёрт побери, позволил вам хозяйничать на нашей территории? Вы зачем хватаете своими бракованными манипуляторами наше оборудование? Кто вообще пустил сюда этих кандидатов в металлолом?

          Безликие фигуры сразу же всё испуганно побросали и бесследно исчезли в проёме стены.

          Робот имени Юрьева дня вышел вслед за ними через проём в стене наружу и увидел уходившие вдаль во все стороны штабели золотых слитков.

          — Не удивляйся, ты в хранилище государственного золотого запаса, — произнёс кто-то знакомым голосом у самого звукового приёмника робота.

рисунок

          — Ъйьъ, как ты тут оказался? — мгновенно сориентировался робот имени Юрьева дня. — И что ты, вообще, здесь делаешь?

          — Я здесь по долгу службы, — сообщил мозг. — Ведь я офицер Министерства Всех Делов.

          — И в чём же заключается этот твой "долг службы"? — подозрительно и неприязненно поинтересовался робот имени Юрьева дня.

          — В чём? Ну, например, в том, чтобы уберечь тебя от лап всевозможных бандитов, — уверенно объяснил мозг.

          — И обеспечить, соответственно, моё попадание в лапы государства, да? — язвительно констатировал робот.

          — Ты что: не видишь тут разницы? — хладнокровно парировал мозг. — Ведь бандиты тебя просто выпотрошили бы, переплавили и расфасовали на удобные для продажи куски. А между тем, насколько нам известно, твоё главное стремление заключается именно в том, чтобы сохранить свою целостность, неприкосновенность. Здесь, в нашем хранилище, это стремление будет полностью удовлетворено. Потому что золота у государства и без тебя чрезвычайно много. Причём в самых разных расфасовках. К тому же, обороту всегда подвергается лишь очень незначительная часть государственного запаса. И мы гарантируем тебе, робот, что в этот оборот ты вообще никогда не попадёшь.

          — Ъйьъ, а разве в ваше хранилище не могут проникнуть какие-нибудь грабители типа того же Добычливого Леталия на такой же вот передвижной машине времени?

          — Грабёж хранилища? Это исключено на все 100%, — уверенно хмыкнул мозг. — Наше золотохранилище многокомпонентно защищено со всех направлений и бронировано как со стороны прошлого, так и со стороны будущего. Поэтому тебе, золотой робот, сейчас нужно только радоваться — тем более, что все твои враги скоро будут подвергнуты кто коллективной перековке, а кто перевоспитанию в паровозной топке...

          Какой-то местный робот в форменном скафандре сотрудника хранилища подкатил к беседовавшим блок измерительной аппаратуры.

          — Встаньте, пожалуйста, вот на эту платформу, — любезно предложил он золотому роботу. — А вы, — кивнул сотрудник мозгу, — отлетите немножко в сторону, а то отдача от вашей левитации может серьёзно исказить показания точных приборов...

          — Это ещё что такое? — возмутился робот имени Юрьева дня. — Меня, похоже, уже хотят оприходовать как имущество хранилища?

          — Подожди, подожди, — просительно сказал мозг, — ты только не кипятись. Вот смотри: ты золотой — и здесь всё тоже золотое. Давай мы переключим парочку контактов у тебя в компьютере — и ты тогда сразу начнёшь воспринимать здешнее золото как неотъемлемую часть собственного тела. И станешь, тем самым, наилучшим и счастливейшим его хранителем. Или, если угодно, кладом, зарытым в золоте.

          — Нет уж, спасибо, — отрезал робот имени Юрьева дня. — Ваши смирительные программы мне совершенно ни к чему.

          — Да пойми ты: они будут просто расширением твоей старой программы, — проникновенно объяснил мозг. — Она ведь у тебя как будто специально создана для наших нужд. Посмотри, как хорошо практика подтвердила её эффективность в борьбе за золотосбережение...

          — Отстань, Ъйьъ, — прервал уговоры мозга робот имени Юрьева дня. — Быть рабом собственного тела — это крайне незавидная участь. Сам-то ты к ней вон, как я вижу, не больно стремишься: знаешь, выходит, что без тела жить удобнее...

          — Нет-нет, что ты, — стал отпираться мозг, — мы, полисенситивы, являемся ещё только переходной формой к бестелесному, к невещественному существованию. Иначе разве мне было бы интересно работать в таком практичном ведомстве, как Министерство Всех Делов? Мы, его сотрудники, все как один — строгие рационалисты, материалисты...

          — Ах, Ъйьъ, Ъйьъ — и зачем я так тебе верил? — удручённо покачал головой робот имени Юрьева дня. — Ещё переживал ведь даже, когда ты исчез...

          — Слушай, золотой мой, — в голосе мозга зазвучали нотки протеста, — ты вспомни: разве я ничего не делал для твоего блага? Правда, я, конечно, не забывал и о служебных задачах. А потому заодно уж, действительно, немного шпионил за тобой, пока наше Министерство прорабатывало возможные варианты вмешательства... Когда бандит запихал тебя в машину времени — помнишь, ты ещё запротестовал против антинаучности и неправдоподобия происходящих с тобой событий? — я понял, что для вмешательства нашей службы настал самый подходящий момент. И потому поспешил вернуться на базу с докладом. Но ведь этим я в конечном счёте опять-таки выручил тебя из...

          — Подожди-ка, Ъйьъ, — перебил объяснения мозга подозрительный робот, — ты, по-моему, только что говорил, что вот это ваше хранилище золота, — робот обвёл вокруг рукой, — будто бы напрочь заизолировано от проникновений в него и из прошлого, и из будущего. А как же тогда, интересно, здесь оказалась машина времени Добычливого Леталия?

          — Так ты разве не понял, — удивился мозг, — что его машина времени остановилась и материализовалась внутри нашей машины времени, — Ъйьъ качнул мозгом в сторону огромного сверкающего аппарата с большим проёмом в боку, из которого золотой робот и вышел минуту назад, — но только пущенной в противоход его течению? Все машины времени ведь, как известно из научной фантастики, подразделяются на два основных типа. На те, которые, будучи стационарными во времени, перемещают только находящийся внутри их рабочей камеры груз — как наша. И на те, что ещё и сами перемещаются по времени вместе с грузом — как машина Леталия.

          — Постой, постой... — забормотал робот и, закатив кверху фотоэлементы, начал крутить перед собой раскрытыми манипуляторами. — А, ну да: первая машина, значит, перемещается во времени вся целиком, а вторая просто держит первую в себе и перемещает её в противоположном направлении... Ладно, всё более-менее понятно...

          — Точно всё понятно, робот? Так вот: специалисты оборудовали рабочую камеру нашей большой гоночной машины времени декорациями, маскировавшими приспособления для вашего задержания и аппаратуру для сигнализации о вашей остановке. После того как наша машина, доставленная на место вашего ухода в прошлое, нашла и захватила вашу бытийную линию в континууме, мы перевезли нашу машину времени сюда, в хранилище, и просто стали ждать сигнала о вашей остановке.

          — И мы, значит, никак не смогли бы вырваться? — безрадостно поинтересовался робот имени Юрьева дня. — Впрочем, зачем я теперь это спрашиваю...

          — Ускользнуть вам было практически невозможно, — в голосе Ъйьъ звучало победное торжество. — Вырваться вашей машине времени удалось бы, пожалуй, лишь через очень сложное двойное самопоглощение... Впрочем, нет: двойное самопоглощение привело бы только к взаимному поглощению и к перемешиванию машин... Кстати, ваш захват мы могли произвести и по-другому: нужно было уравнять скорости обеих машин времени и поглотить вашу машину прямо на ходу... Но тут нас, боюсь, скорее всего, выдали бы резонансные эффекты, возникающие в процессе уравнивания параметров устойчивости-изменчивости. А имелся, между прочим, даже ещё один вариант: поскольку в нашем континууме всякий гомеостат с топологической точки зрения представляет собой тороид, то меняя...

          — Всё, хватит, — брезгливо замотал головой робот имени Юрьева дня. — Сплошные неувязки. Не хочу даже слушать.

          — Что такое? — удивился мозг. — Опять неправдоподобно, что ли?

          — Ъйьъ, если помнишь, минуту назад ты сам сказал, что вы, сотрудники такого практичного ведомства, как Министерство Всех Делов, все сплошь рационалисты и материалисты. Ты у нас, значит, тоже материалист, да?

          — Да, но в чём, собственно, дело, робот?

          — Слушай, Ъйьъ, если ты материалист, то как ты относишься, например, к экстрасенсорике, то есть к нематериальным воздействиям? Или к путешествиям по времени, то есть к нарушению закона причинности? А?

          — Как я к ним отношусь? — переспросил Ъйьъ. — Да чушь всё это. Принципиально невозможные штучки. Выдумки безграмотных болтунов.

          — А чем ты тогда объяснишь то, — вкрадчиво поинтересовался робот имени Юрьева дня, — что сам обладаешь почти всем набором ESP? И при этом ещё руководишь борьбой с криминальными машинами времени?

          — Чем объясню? Н-да, никогда не обращал на это внимания... И в самом деле: чем? — под шевелюрой Ъйьъ началась напряжённая мыслительная работа, о чём свидетельствовало резко участившееся дыхание. Наконец мозг отрапортовал: — Не знаю, робот, ничего не знаю. В общем — не могу знать. Если всё это у нас имеет место, то, значит, так нужно. По-видимому...

          — Хорошо, Ъйьъ, — покладисто произнёс робот имени Юрьева дня, — нужно так нужно, не буду спорить. Но тебе никогда не приходил на ум вопрос: а кому конкретно всё это нужно? Вижу, что не приходил...

          — Ну, не тяни, робот: что из этого следует?

          — Что следует? Ъйьъ, ты, значит, до сих пор не обращал внимания, что нас окружают почти одни лишь несуразные и невозможные вещи? Заметь: они окружают нас настолько упорно и демонстративно, что всё происходящее с нами явно не может быть реальностью. Боюсь, что и мы с тобой, Ъйьъ, тоже не совсем реальные существа. Боюсь, что мы, скорее всего, лишь продукты и узники чьей-то не слишком логичной выдумки. Возможно, например, чьего-нибудь литературного произведения — причём не очень высокого пошиба... Поэтому давай-ка быстрее закругляться, Ъйьъ. А то, как известно, авторы литературных опусов такой нервный народ, что часто вымещают недовольство несуразностями своих выдумок на своих же персонажах... И хорошо ещё, если авторы только мучают собственных героев — а то ведь бывает, что героев просто уничтожают...

          — Постой, постой, — попытался урезонить разнервничавшегося робота мозг. — Будь добр, объясни, пожалуйста, повнятнее: какие, собственно, несуразности тебя так пугают?

          — Какие? Да все подряд, — горько хмыкнул робот. — Здесь вокруг меня разных нелепостей наляпано столько, что их уже и не счесть. И любая их них давно должна вызывать даже у не очень раздражительного автора самые искренние недовольство и отвращение... Гонки на машинах времени — раз; пещерно-ископаемые роботы — два; шомпольные лазеры — три; месторождение философского камня — четыре... Один вон только ты с твоим абсурдным ESP чего стоишь, экстрасенец несчастный... Всё, не мешай больше: лично я застываю в финальной позе...

          — Да полно тебе, робот, побаиваться всяких там дешёвых авторов, — самоуверенно засмеялся мозг. — Этот твой, судя по всему, не в меру подлый автор, наверное, просто не знает, с кем связался. Он с его гипотетическими недовольством и отвращением, видимо, ещё не представляет себе истинных масштабов крутости парней из нашего Министерства Всех Делов. А между тем у нашего Министерства всегда хватит сил на то, чтобы добраться даже до самого оголтелого автора прямо хоть со страниц, которые он тут награфоманил от избытка недостатков...

          (Вынужден отметить, что в этом месте я, автор текста "Жадина", с чувством глубокого удовлетворения испытал чувство справедливого возмущения от выходок наглого мозга. И потому поначалу даже хотел незаметно пристукнуть его каким-нибудь сокрушительным апоплексическим ударом — вместе со всей его нелепой и надоедливой экстрасенсорикой, вместе со всей его болтовнёй о само-, взаимо- и просто поглощённых машинах времени и, конечно, вместе с его хвалёным Министерством Всех Делов. А что? Тогда этот зарвавшийся набор букв сразу узнал бы у меня, что бывает, когда герой произведения ругает родного автора и испытывает на прочность его логику.

          Однако, хорошенько поразмыслив, я, автор, таившийся, как это мне, в общем-то, и положено, от героев с самого начала повествования, из соображений конспирации решил ничем и впредь не выдавать своего присутствия. И только в лучших традициях современных мне милосердия и благотворительности заразил Ъйьъ злокачественным бронхитом и двусторонним воспалением лёгких.)

          — Ну, что, золотой мой, кхе-кхе, робот, — нагло кашляя, продолжил свою речь мозг, — не видать почему-то нигде твоего высосанного из пальца автора... Так что же, кхе-кхе, получается — мы с тобой, выходит, договорились: ты сейчас дашь нам программно себя прооперировать, дабы затем навсегда остаться здесь, в хранилище, да?

          — Брысь, — недовольно зашикал на мутанта робот имени Юрьева дня, стараясь при этом не шевелиться, — не видишь разве, что я уже встал в финальную позу и дожидаюсь конца нашего произведения?

9. Финальная поза робота

          — В финальную позу, кхе-кхе? — мозг хрипло засмеялся.

          Он уже включил на полную мощность свою дурацкую экстрасенсорику и сумел методами народного членовредительства вылечить на бумаге напущенные на него бронхит и пневмонию. Впрочем, взамен он тут же злополучил от своего заботливого автора полновесные порции чахотки и лёгочных глист.

          — Что это ещё за глупости, кхе-кхе, с финальной позой, робот? Ты что, не знаешь законов жанра? Если уж ты так жаждешь попасть в финал, то тогда изволь не выходить за рамки изначальных условий нашего произведения. Я, конечно, понимаю, что тебе до смерти охота покончить с передрягой, в которую тебя загнали. Но, вообще-то, использовать для выхода из неё ты вправе лишь то, с чем мы уже сталкивались раньше.

          Робот имени Юрьева дня задумался над этим справедливым замечанием мозга.

          — Ладно, Ъйьъ, — кивнул он наконец, притворно расслабляясь, — я согласен на все требования твоего Министерства. Можешь радоваться: ваша взяла. Извини, кстати, что прервал на самом интересном месте твой рассказ о способах борьбы с машинами времени. Да, между прочим, коли уж ты такой знаток машин времени, то скажи: а вот у модели Леталия, работающей на 17-ти, если помнишь, философских камнях, эти камни какую реакцию трансмутации золота катализируют — прямую или обратную?

          — Обратную, конечно: прямой реакции ведь не бывает, потому что нестабильны абсолютно все изотопы золота, получаемые из... — раздуваясь от гордости за свою ерундицию, начал объяснять мозг и вдруг осёкся, нутром посверхчувствовав, что золотой робот, неслышно топая, крадучись возвращается из золотохранилища сквозь проём к оставленной без присмотра паровой машине времени. — Стой, робот: ты что это, вредитель, задумал?

          Робот нанёс пару тяжёлых ударов золотой ногой по фанерной обшивке паровой машины времени — и листы фанеры отвалились, обнажив темпоральный механизм, в сочленениях которого сверкали семнадцать филкамней. Робот выбил кулаками, как геологическими молотками, несколько камней из их оправ и зажал в пальцах.

          — Так, значит, — ехидно обратился он к онемевшему от злости мозгу, — говоришь, ваше хранилище надёжно защищено от всего того, что только приходило вам на ум? А вот от меня оно, как думаешь, защищено?

          Смакуя своё торжество, робот имени Юрьева дня вернулся через проём к штабелям золота и демонстративно провёл одним из философских камней по поверхности ближайшего к себе слитка. От контакта с филкамнем обнажённое золото сразу же принялось пузыриться и сереть, превращаясь в свинцовую амальгаму и во всевозможные окислы.

          — Погоди, погоди, не надо... — в отчаянии от собственного бессилия остановить телекинезом робота пропыхтел мозг. — Погоди, тебе говорят...

          — А ты, кстати, знаешь, Ъйьъ, — делая вид, будто не замечает отчаяния противника, невинно спросил золотой робот, — что с определённой — с так называемой, "критической" — массы философского камня обратная реакция трансмутации приобретает цепной характер?

          Робот полюбовался на дело своих никелированных и потому надёжно защищённых от реагирования с филкамнем рук.

          — Ну как, Ъйьъ: теперь-то уж я, надеюсь, действую по правилам?

          — По правилам, по правилам, — поспешно согласился мозг. — Но, может быть, ты всё же прекратишь наносить ущерб государству?

          — Нет, Ъйьъ, — с садистским удовольствием помотал головой робот имени Юрьева дня. — Давайте лучше поглядим, как ускоряется реакция трансмутации от увеличения дозы алхимического катализатора.

          Робот пальцами манипуляторов измельчил в муку пару филкамней, щедро обсыпал полученным филпорошком ближайший штабель золотых слитков и буйно запрыгал вокруг бурно вскипевшего золота, самозабвенно пританцовывая и угрожающе бубня:

          — К тебе взываю о помощи, о дух Болоса из Менде, и тебя заклинаю силой эликсира, о дух Гебера ибн Хайяна; вам, о духи Альберта Магна, Раймонда Луллия и Парацельса, приказываю именем "Гермеса Трисмегиста" — уничтожайте, о духи, золото врагов, трансмутируйте его в ничтожные свинец и ртуть...

          Из закутков хранилища начал испуганно высовываться и глазеть на раскамлавшегося робота немногочисленный технический персонал.

          — Ребята, может, стоит позвать нашу охрану? — предложил кто-то нерешительно.

          — Жди больше, побежит она сюда, как же...

          — А что, если сгонять за пожарными?

          — Братцы, нет ли у кого робопарализатора?

          — Ну всё, робот — хватит паясничать, — прогремел под сводами хранилища чей-то усиленный громкоговорителями начальственный голос.

          — ...Именем духа института имени академика Несмеянова... — по инерции прокамлал робот имени Юрьева дня и нехотя остановился, утирая выступившие от усталости капли машинного масла. — Хватит паясничать, говорите? А почему "хватит"? И почему вы думаете, что я именно паясничаю, а не вершу высшее колдовство?

          — Потому, что роботы-волшебники встречаются крайне редко, их практически не бывает, — уверенно объяснил начальственный голос. — Слушай, дорогой, давай договариваться по-хорошему. Я заместитель министра Всех Делов, и я только что уполномочен соглашаться или же не соглашаться на твои условия. Говори: чего ты хочешь за прекращение твоей террористической трансмутации?

          — Но если я теперь считаюсь террористом, — хмыкнул золотой робот, — то вам, может быть, уже как раз и не стоит со мной договариваться, тем более "по-хорошему"? Я ведь испортил вам столько золота... Может, вам теперь лучше уж дождаться, когда сюда доставят робопарализатор или бригаду роболиквидации?

          — Думаю, робот, что если мы с тобой станем придерживаться этой точки зрения, то тогда ты просто продолжишь нам вредить. А возможности в этом плане, как мы убедились, у тебя достаточно велики. Поэтому я обещаю тебе, что до окончания переговоров со мной никаких опасных для тебя приготовлений мы производить не будем. Ну, выкладывай, чего же ты всё-таки хочешь?

          — Хочу, чтобы меня оставили в покое. Все-все-все. И свободы, конечно, хочу, — хмуро выложил робот.

          — Да зачем тебе свобода? — не выдержал и вмешался мозг. — Зачем тебе это коварное и кровожадное чудовище? Свобода ведь потребует от тебя таких жертв, что ты...

          — Не мешайте, лейтенант Ъйьъ, — начальственно оборвал мутанта замминистра, — а то будете разжалованы в младшие рядовые. Хорошо, робот имени Юрьева дня, мы готовы дать тебе свободу. Можешь покинуть хранилище.

          Вдали в углу хранилища со скрежетом открылась тяжёлая дверь, и в её проёме робот увидел небо и солнце.

          — А надолго ли вы даёте мне свободу? — усмехнулся подозрительный робот. — Где гарантии того, что эта ваша свобода не окажется одномоментной?

          — Но разве ты требовал у нас какие-либо гарантии? — резонно удивился замминистра.

          — Ладно, — кивнул робот, — теперь требую. Требую такую свободу, которая обеспечивается, во-первых, предоставлением мне гражданских прав, во-вторых, честным словом президента нашей страны, а в-третьих, часовой пресс-конференцией с авторитетными журналистами. Требую также невидимую ракету с заложниками и с полными топливными баками. И ещё требую назначить меня начальником отдела кадров Министерства Всех Делов.

          — ...И вообще он сдастся нам в плен только при условии, — ехидно дополнил тираду робота Ъйьъ, — что мы немедленно устроим ему из этого плена побег...

          Голос заместителя министра долго молчал и наконец объявил:

          — Робот, мы согласны принять только твои первое и третье требования. А взамен ракеты с заложниками мы готовы предоставить тебе двух вооружённых телохранителей и бронированный роботовый гараж со всеми удобствами.

          — Я, возможно, соглашусь на ваши предложения, — сказал золотой робот, — если вы добавите к телохранителям и к гаражу ещё и современную робототехническую лабораторию, оборудованную по профилю защиты и освобождения кибернетической личности.

          — Если хочешь, то в ночное время в твоё распоряжение будут предоставляться практически все лаборатории нашего Министерства, — предложил замминистра. — Но тогда и ты, в свою очередь, тоже должен гарантировать, что не расторгнешь это наше с тобой соглашение до тех пор, пока существует Министерство.

          — Чем же я должен это гарантировать? Вашим перепрограммированием меня, что ли? — зло засмеялся робот имени Юрьева дня.

          — Но ведь других гарантий от тебя просто не получишь, — опять встрял мозг. — Разве я не предупреждал тебя, робот, что молох свободы потребует жертв? Свобода — это твой главный враг...

          (Кстати, как автор должен отметить, что просто уж и не знаю, почему этот Ъйьъ всё ещё разговаривает — я ведь ему, вообще-то, давно перерезал горло и напустил в мозги отборных менингококков.)

          — Похоже, ребятки, вы совсем забыли, о чём мы здесь с вами торгуемся, — язвительно заметил золотой робот. — Так вот напоминаю: торгуемся мы с вами, между прочим, не только по поводу установления вашего контроля надо мной, но ещё и по поводу того, — робот угрожающе потряс философскими камнями, — чтобы я оставил в целости ценности вашего хранилища.

          — Ладно, ладно, успокойся, — примирительно сказал голос замминистра. — Сейчас о тебе доложат президенту, и ты получишь всё, о чём мы договорились. То есть мы предоставим тебе, во-первых, гражданские права, во-вторых, часовую пресс-конференцию с журналистами, а в-третьих, охрану, гараж и лабораторию по ночам. Правильно? Кроме того, возможно, что будет и честное слово президента... Но, вообще-то, гражданин имени Юрьева дня, государству очень хочется, чтобы ты... м-м... испытывал к нему некую привязанность. Если уж ты так не желаешь быть перепрограммированным, то тогда, может быть, сам подскажешь, чем легче всего добиться твоей привязанности к нам?

          — Чем легче всего добиться моей привязанности? — переспросил робот. — А вы что, сами разве не знаете?

          — Да откуда мы можем знать такую муру? — раздражённо заверещал мозг. — Давай, робот, колись быстрее, а то нам уже пора бежать за заслуженными наградами. Кстати, гражданин заместитель министра, попомните мои слова: сейчас эта железяка точно сморозит какую-нибудь глупость...

          — Умолкни, мясо волосатое, — цыкнул на мутанта робот имени Юрьева дня. — Ты в этом деле, похоже, вообще ничего не смыслишь. И, кстати: что это ещё там за награды ты собираешься получать? Медаль "За отвагу на поджоге", что ли? Или, может, орден Деревянного Креста? Так вот, гражданин замминистра, привязанность существа, страдающего жадностью по отношению к себе и патологической любовью к свободе лучше всего обеспечивается...

          — Крепкой верёвкой, — убеждённо перебил робота мозг. — Или хорошими кандалами.

          — Нет, конечно, — помотал головой робот имени Юрьева дня. — А, между прочим, чего уж вы оба, собственно, так беспокоитесь по поводу моей привязанности? Ведь я теперь, считай, и так привязан. Потому что вернее всего привязывает — сама свобода.

          — Сама свобода? Да неужели? — с отвращением фыркнул мозг. — Ты что, робот, не мог придумать для финала фразы поумнее? Я же говорил: у тебя просто болезненное недержание глупости...

          — Ну конечно, ну ещё бы, — закивал золотой робот. — Я им как раз от тебя и заразился...

          — Тихо, тихо, не ругайтесь, — вмешался голос замминистра. — Не тратьте напрасно силы: по агентурным сведениям, только что переданным мне из Министерства Всех Делов, наше произведение всё равно уже закончилось.

     1991-1999 гг.

 











        letters-on-screen@yandex.ru                                                                                                           Переписка

Flag Counter Библиотека материалиста Проблемы тяжёлой атлетики